Ведьмин дом

– Кафе? – кажется, звон моего сердце услышали на соседней улице. – Какое кафе? У меня есть кафе? – я почти вскочила с места.

– Килиан! – тон отца превратился в сталь.

– Что? Она и кафе забыла? – Килиан фыркнул. – Наверное, и меня скоро забудет…

– Перестань! – мама стукнула ножом о стол, а потом драматично схватилась за голову.

– Я не буду с тобой разбираться, – высказала я брату, выжидая, что тот посмотрит на меня. Но нет, он молча жевал морковь. – Пока не буду. Что за кафе? – я по очереди глянула на родителей.

– Кристофер, – мама выставила ладонь. – Рассказывай.

Мама отличалась изысканной утончённостью и красотой. Она никогда не стригла чёрные, как мрак волосы выше груди и сохраняла элегантные кудри, хотя не использовала плойку, бигуди и другие приспособления. Она наносила лёгкий макияж, и я ни разу не видела, чтобы она подводила подводкой или карандашом большие глаза. Тонкие алые губы не нуждались в помаде. Аккуратный носик с маленькой горбинкой и кукольные черты лица придавали ей юный вид, хотя после моей аварии она заметно постарела.

Кэтрин Эллингтон – потомок древнего рода Фэйбер и потому уважала себя за происхождение. Мама была натурой горячей и увлечённой любым, в её понимание интересным делом, из-за чего часто бросалась в пучину событий, не справляясь с ураганом страстей. Она отличалась вспыльчевым характером и умением обижаться на мелочи. Именно из-за характера, что не желал подчиняться ей, мама становилась капризной и нетерпимой.

Мама являлась творческой личностью. Воздушная, лёгкая, хрупкая, как хрусталь. Она летала в облаках и верила в легенды, волшебство и что в саду обитают феи. Иногда убеждала нас, будто видела одну крохотную фею, естественно, мы делали вид, что верим. Чудачка, которая несмотря на возраст, оставалась ребёнком. Единственным недостатком мама считала свою доброту. Частенько злилась, но дело в том, что даже в гневе она не переставала быть доброй.

Мама была художником, и когда мне исполнилось пятнадцать, а Килиану восемь, она открыла художественную галерею, но проводила там четыре дня в неделю, и то несколько часов. Зачастую она рисовала дома, в кабинете, в который нам было запрещено входить, ибо мы могли спугнуть её музу, и та покинула бы маму.