Багровые ночи Стамбула

На первом этаже в конце коридора находилась комната для допросов и двое полицейских примерно через час, после того как Севда отправила запрос, ввели худую женщину с выцветшим платком на голове. На ней было легкое пальто и балетки, надетые на плотные носки. Она явно не понимала, что происходит и зачем ее сюда привели.

– Румейса ханым, доброе утро. Меня зовут Керем Кахраман. Вас доставили сюда по поводу вашего мужа. – он любезно указал ей на стул, давая понять, что лучше присесть и, отодвинув стул на противоположной стороне стола, сел напротив.

– Что с моим мужем? – испуганно спросила она.

– Давайте вы сначала ответите на мои вопросы, Румейса ханым, – открыл он перед собой тетрадь, а женщина молча кивнула. – Когда вы в последний раз видели своего мужа?

– Около месяца назад. – честно призналась она, нервно потирая руки, не зная куда их деть.

– Вы не связывались с ним за этот месяц?

– Нет.

– Что же получается, вы не видели и не слышали о муже целый месяц и даже не побеспокоились, где он и что с ним?

– Он часто пропадал, говорил по делам.

– Кем работал ваш муж?

– У него свое агенство по продаже недвижимости у нас в районе.

– Значит офис у вас в районе, но за весь месяц вы ни разу не проходили мимо, не заходили к нему и не видели его там?

– Я не хожу в ту сторону, там немного неспокойная улица, да и зачем мне подниматься так далеко, все, что мне нужно, находится в шаговой доступности от моего дома.

– Понятно. – он начал быстро записывать что-то в тетрадь.

– Что с моим мужем? Вы скажите мне? Он что-то натворил? Его посадили в тюрьму? – в ее глазах блеснули слезы.

– А есть за что сажать? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не знаю. Я же не в курсе, что у него за дела. Но я уверена, он непричем, отпустите его, пожалуйста. – уголки тонких губ поползли вниз, от слез, застрявших в горле, было заметно, как ей трудно говорить.

– Румейса ханым, я очень сочувствую вам, но ваш муж был убит. Его тело нашли утром, десятого марта в районе Фатих. Примите мои соболезнования. – опуская голову, выдавил он из себя, предчувствуя, что сейчас начнется.