Здесь покоится Дэниел Тейт

Он оценивающе оглядел меня с ног до головы, пытаясь определить, что я за птица. Я холодно выдержал его взгляд.

– Ты что, глухой? – спросил он.

– Привет, ребята! – В дверях возникла Алисия с моей одеждой в руках – чистой, аккуратно сложенной. – Марш в столовую, ну-ка! Мартин блинчики испек.

Оба окинули меня подозрительными взглядами и вышли из комнаты. Алисия закрыла за ними дверь, села на кровать рядом с моей и сплела пальцы в замок.

– Привет, – сказала она. – Как самочувствие с утра?

Я пожал плечами.

– Готов поговорить?

Я покачал головой.

– Ну ничего, не хочешь – не надо, – сказала Алисия. – Но, может, скажешь хоть, как тебя зовут? Ребят тут много, кричать «эй, ты» – не очень-то удобно.

Я сглотнул и уставился на простыню, которую теребил в пальцах.

– Ну ладно, как хочешь, – добавила она, – но надо же к тебе как-то обращаться. Тебя подобрали в полицейском участке Коллингвуда – что, если мы будем звать тебя пока Колином? Неплохое имя, в общем-то.

Я снова пожал плечами.

– Что ж, будем считать, что это знак согласия. – Женщина улыбнулась и хотела было положить мне руку на плечо, но благоразумно воздержалась. Протянула мне вещи: – Одевайся, и пойдем завтракать. Заодно и с другими ребятами познакомишься.

Алисия подождала за дверью, пока я переодевался в свои старые джинсы, футболку и толстовку, а затем отвела меня в столовую в другом конце здания. В комнате, битком набитой мальчишками, стоял гвалт и духота – слишком много тел было набито в такое маленькое пространство, и я видел, что Алисия поглядывает на меня – ждет, не сорвусь ли я в истерику.

Алиса уселась за стол, и я присел на свободный стул рядом с ней. Она протянула мне блюдо с блинчиками, я стянул вилкой к себе на тарелку три штуки, чувствуя, как все глаза вокруг устремляются в мою сторону.

– Ребята, это Колин, – сказала Алисия. – Он пока поживет у нас. Он не очень-то разговорчивый, так что вы к нему не приставайте, договорились?

Мальчишки, а их было человек десять или больше, отреагировали по-разному. Кто-то сказал «привет», кто-то хмыкнул, кто-то вообще ничего не ответил. Потом все снова занялись своими блинчиками, и дело было сделано – я уже стал среди них своим.