Здесь покоится Дэниел Тейт

Уорнер взглянул на документы в папке, и между его нахмуренными бровями прорезались тонкие морщинки.

– Хм. Это, разумеется, меняет дело, но…

– Что? – переспросил Патрик.

Уорнер бросил взгляд на меня и снова отвел глаза.

– Может быть, поговорим в коридоре, мистер Макконнелл?

Патрик вышел вслед за Уорнером, а Лекс осталась со мной. Дверь была закрыта, но до нас доносились приглушенные голоса – правда, не настолько громкие, чтобы разобрать слова. Да можно было и не слушать, я и так все понимал. Свидетельство о рождении Дэниела Тейта доказывало только то, что он родился на свет, но не то, что я – это он.

– Не волнуйся, – сказала Лекс. – Патрик с этим разберется.

Она говорила очень уверенным тоном. Откуда у нее такая уверенность?

– Да? – удивился я.

– Он мастер убеждать. И большой упрямец. – Она перевела взгляд на дверь. – Он всегда добивается своего.

Голоса в коридоре звучали все громче. Теперь я разбирал слова.

– Об этом не может быть и речи! – говорил Патрик.

Уорнер был спокойнее, поэтому его труднее было расслышать.

– …Элементарный тест… удостовериться…

Мои ногти впились в ладони.

– …Никаких тестов ДНК! Мальчик пережил чудовищное насилие, и мы не станем подвергать его… не хотим, чтобы он думал, будто мы в чем-то сомневаемся…

Я посмотрел на Лекс. Она опустила глаза, избегая моего взгляда, но обняла меня одной рукой за плечи. Моей голой шеи касался ее кашемировый свитер, такой теплый и мягкий. Я чувствовал, что она дрожит. Вдруг дверь распахнулась, и Патрик снова вошел в комнату.

– Это мой брат, констебль, – говорил он. – Как по-вашему, насколько вероятно, что мы с сестрой его не узнали?

– Я не сказал, что не верю вам, – говорил Уорнер, – но если бы вы дали нам возможность убедиться…

– Мы не станем ждать несколько недель, пока придут результаты теста и подтвердят то, что мы знаем и так, – ответил Патрик. – Мой брат поедет с нами домой, и чем скорее, тем лучше.

– Я не эксперт, но уверен, что власти затребуют доказательства ваших слов, прежде чем пропустить его через границу, – сказал Уорнер.

– Посмотрим. Я уже позвонил в посольство, они пришлют кого-нибудь сюда. А пока не смейте его трогать. – Голос у Патрика был стальной. – Он несовершеннолетний, у меня есть доверенность от матери, согласно которой я его официальный опекун, и я вам запрещаю это делать. Посмотрим, что скажут в посольстве.

* * *

Чиновница из посольства прибыла с удивительной (а может, как раз наоборот) быстротой.