Все наши вчера

В промежутках между взглядами украдкой на Джеймса – на Джеймса в смокинге! – я ковырялась в лососе на тарелке и порезала все овощи на аккуратные миленькие квадратики. А потом превратила их в пейзаж: зеленая долина брокколи у подножия Лососевой горы, вздымающейся к пушистым облакам риса басмати.

Я поймала взгляд Финна; на его лице читалась издевка. «Сколько тебе лет, – словно говорил он, – четыре?» Я уничтожила ландшафт и положила голову Джеймсу на плечо.

– Скучаешь? – спросил он.

– Чуть-чуть, – прошептала я.

– Что ж, по крайней мере, ты прекрасно выглядишь.

Я полностью забыла о Финне. Я забыла как дышать. Внезапно идея освободить Джеймса от одежды перестала казаться настолько нелепой.

– Эй, – тихо сказала я, слыша себя со стороны, словно я покинула тело. – Заглянешь ко мне после того, как все закончится? Родители утром уехали в Вэйл.

Джеймс смотрел на оратора на кафедре.

– Ага, конечно.

Джеймс частенько оставался у меня, когда мои родители уезжали, а это бывало практически постоянно, и значит, он не понимает, о чем я.

Еще чуть ближе к колену – и это уже будет просто дружеский жест. Если я просто похлопаю его по ноге, это будет выглядеть по-приятельски. Но сейчас моя рука лежит самую чуточку высоковато. Я попыталась представить себя Софией и легонько сжала его ногу.

Джеймс глянул на меня, и я увидела, как в его голове начали крутиться шестеренки.

– О, а вот и Нат, – сказал Финн.

Я отдернула руку, а Джеймс развернулся к сцене. Пока я умирала сорока шестью различными способами, успела добавить произошедшее в список «Почему я ненавижу Финна Эбботта», и под прикрытием скатерти сжала трясущие руки в кулаки.

Нат выступал с речью предпоследним, как раз перед вице-президентом. Мэр Маккриди, старый друг моей мамы, посещающий все вечеринки в нашем доме, представил его. Восходящая звезда демократической партии, недавно избранный партийный организатор фракции меньшинства и поднимающийся все выше и выше в должности член Комитета партии по разведке.

Вдобавок он Шоу.