Все наши вчера

Судя по его виду, он не меньше моего вымотался и страдал от боли.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула и с трудом вытерла лоб рукавом.

– Вроде да. Это было ужасно.

– Да уж. Летающий автомобиль намного приятнее.

Финн огляделся, обшаривая взглядом каждый дюйм пустого склада, как будто это была какая-то странная, чужая планета. Несколько секунд назад мы были в пустой комнате, в окружении солдат, а теперь очутились в каком-то складском помещении. Лабиринт коридоров над коллайдером сменился рядами непонятного хлама.

– Мы действительно это сделали! – сказал Финн. – Поверить не могу!

Я не разделяла его благоговейный восторг. Путешествия во времени – не чудо, а мерзость.

Финн заправил прядь волос мне за ухо таким естественным движением, словно он проделывал это ежедневно на протяжении многих лет.

– Ты как, можешь встать?

Собственное тело до сих пор казалось мне полым и нематериальным, как будто я случайно оставила часть его в будущем.

– Не знаю. Сможешь меня поймать, если я начну падать?

– Сомневаюсь, – отозвался Финн.

 – Но я позволю тебе упасть на меня. Это будет славное мягкое приземление.

Я улыбнулась.

– Мой герой!

И мы попытались встать. Было трудно сказать, помогаем мы друг другу или мешаем. Стоило Финну пошатнуться, и он чуть не ронял меня вместе с собой, а я – его, но мне и в голову не пришло, что стоило бы его отпустить, пока мы не поднялись с коленей в неустойчивый полуприсед.

Мы встали и попытались стоять прямо. Но как только это нам удалось, Финн ухмыльнулся и обнял меня.

Он так был доволен, осилив это простое действие, что я невольно рассмеялась. Он тоже засмеялся, и вскоре мы смеялись на пару, до истерики, цепляясь друг за дружку и задыхаясь. Не знаю, что было тому причиной: затянувшаяся дезориентация после путешествия во времени или просто радость свободы, но я не чувствовала себя такой счастливой уже много месяцев. Много лет.

Но каким-то образом даже сквозь наш смех я расслышала щелчок затвора.

– Не двигаться!

Финн оцепенел у меня в объятиях, а я подняла руки вверх, как послушная маленькая пленница, каковой я и являлась.

Солдат, подобравшийся к нам, пока мы хохотали, подошел поближе. Дуло его пистолета смотрело прямо мне в лицо.

– Что вы здесь делаете? – спросил он. Руки его слегка дрожали, и эта дрожь, передаваясь оружию, заставляла его подрагивать.

Я сощурилась, приглядываясь – мои глаза все еще слезились, и все перед ними расплывалось, – а потом узнала это лицо.