Особая жестокость

Хотя вероятность того, что такое дело мог провернуть пожилой человек, ничтожно мала, даже если предположить, что родители Кромкина ещё живы. Отец мог обрасти в тюрьме связями и попросить молодого сокамерника, например, расправится с сыном. Наверняка ведь Петр – главный свидетель того убийства, и, скорее всего, из-за него папка и присел надолго.

– Спасибо. Вы нам очень помогли, – произнёс вслух Антон.

Полицейские попрощались с тренерами и пошли к машине.

– Нужно изучить дело отца убитого, – сказала Яна, когда они отошли на метров пять от ипподрома.

– Читаешь мои мысли.

Как только они вернулись в отдел, Костромина пошла добывать дело. Майор пил кофе и нетерпеливо постукивал пальцами по столу. Капитан же потерялась в архиве надолго. Наконец она появилась на пороге кабинета.

– Ну и что там?

– Я ещё не смотрела. Так сказать, обосновывала получение этого дела на руки.

– Не стой тогда в дверях. Я налью тебе кофе, а ты пока начинай изучать материалы.

– Свидетелем действительно был Пётр, – сообщила Яна.

– Позвоню в колонию. Костромина взяла трубку и продиктовала номер дела человеку на том конце провода.

– Давно? – спросила она.

Выслушала ответ и положила трубку.

– Умер через месяц заключения.

– Чёрт! Наверно, бессмысленно копать в этом направлении. Вряд ли какой-то его сокамерник стал бы мстить спустя столько лет.

– Ага, – сказала Яна и набрала другой номер. Никто не ответил.

– Кофе то пей, – сказал майор.

– Да, сейчас. В деле был домашний телефон. Подумала вдруг мать жива и возьмёт трубку.

– А позвони жене Кромкина и спроси у неё про свекровь.

Костромина отхлебнула кофе и набрала номер супруги убитого. После продолжительных гудков, женщина взяла трубку.

– Здравствуйте. Это капитан полиции. Подскажите нам, пожалуйста, как можно связаться с матерью Петра.

– Она спилась после смерти дочери, и в семь лет мой муж попал в детский дом.

– Понятно. Спасибо за информацию. Извините, что побеспокоила.

– Я слышал, – сообщил Антон, когда Яна положила трубку.

– Версия не подтвердилась, – с сожалением развела руками капитан. – Да уж, помотала жизнь этого Петра, я бы тоже ему сочувствовала, если бы синяк не увидела у его жены. А так вся жалость выветрилась.

– Плохой пример перед глазами.

– Ага. Интересно, жестокость передаётся генетически или это всё-таки действительно агрессия отца так сказалась на нём.

– Спроси у Ирины Михайловны.