Стужа

Репортер и оператор стояли с остекленевшими глазами среди останков камеры.

Король слегка улыбнулся.

– Если бы они действительно любили свою работу, моя магия не сработала бы. Они бы захотели защитить камеру. А гламур лишь помогает им преодолеть свои запреты. Поощряет их потакать своим самым темным желаниям. Они хотели ее разбить.

Я с трудом сглотнула.

– Откуда мне знать, что вы меня сейчас тоже не очаровываете?

Торин обратил на меня всю мощь своего арктического взгляда, и в выражении его лица вспыхнуло любопытство.

– Зачем? Подумываешь о том, как бы высвободить свои темные желания?

Учитывая его внешность, не удивительно, почему он мог так подумать. Но я хотела его не больше, чем пончики.

– Нет. Просто власть, похоже, создана для злоупотреблений.

– Ты определенно склонна думать о людях самое худшее, верно? – Король Торин сузил глаза. – Поверь моим словам – с любым фейри, который злоупотребляет гламуром, поступают очень сурово. Именно он позволял нам в течение стольких лет оставаться скрытыми от человеческих глаз.

Репортер и оператор уставились друг на друга так, словно впервые встретились.

– Я Дэйв, – произнес репортер, слабо улыбаясь. Она покраснела.

– Барбара.

Король Торин схватил меня за руку, уводя от них.

– Мне нужно поговорить с тобой о браке.

– Вам что? Я только что пересмотрела видео с прошлой ночи. Я говорила вам, что не собираюсь принимать никакого участия в вашем отборе, а вы ответили, что, даже если я это сделаю, меня дисквалифицируют.

Глаза Торина вспыхнули ледяным светом.

– Именно так. Я тоже не хочу жениться.

Я глупо моргнула.

– Тогда зачем вы здесь?

– Нам нужно найти более уединенное место.

Даже если меня раздражало его высокомерие, как я могла сказать нет королю Торину? У меня не возникло ощущения, что он примет отказ в качестве ответа. К тому же, полагаю, он только что спас мне жизнь.

– Ладно.

– Отведи меня туда.

Хотелось ответить, что я не являюсь его подданной и ему следует перестать говорить со мной таким командирским тоном. Но вместо этого молча повела его к многоквартирному дому Шалини. Когда я обернулась, чтобы посмотреть на репортеров, то увидела, как они целуются рядом со своим перевернутым фургоном. Вокруг них блестело битое стекло.

По телу пробежал неприятный холодок, стало страшно.