Стужа

Торин, раскол внутри кланов может привести к гражданской войне. Кланы не всегда были объединены, ты же знаешь…

– Я не влюблюсь, – оборвал я ее. – Мое сердце как камень. Победительница турнира будет пользоваться всеми преимуществами и роскошью своего положения, но проклятье моей любви ее не коснется. Она станет королевой нашего народа. – Чего я не сказал, так это того, что Орла была абсолютно права. Любая женщина рядом со мной оказалась бы в ужасной опасности, если бы я начал в нее влюбляться.

Орла встала с моей кровати и медленно направилась к двери.

Она уже тысячу раз бывала в моей комнате и знала каждый дюйм каменного пола, но все равно я нервничал, если сестра передвигалась по ней самостоятельно. Я встал, поймав ее за локоть.

– Торин, ты же знаешь, я могу ходить без твоей помощи.

– Просто я переживаю за тебя, – произнес я, нежно сжимая ее руку и провожая остаток пути до двери.

Мой слуга ждал ее в отделанном мрамором коридоре.

– Аэрон, – сказал я, – отведи принцессу обратно в ее покои.

Уже довольно поздно.

Я закрыл дверь, затем повернулся и прислонился к ней спиной, вдыхая весенний воздух. Руки безотчетно сжались в кулаки. Мне было неприятно это признавать, но Орла права.

Я проклят, и так было всю мою жизнь. Если я когда-нибудь влюблюсь в свою невесту, она умрет. Ее убьет мое собственное прикосновение – оно заморозит ее до мозга костей, как унылый пейзаж вокруг нас.

В этом и заключалось мое проклятье.

В груди инеем расползлась холодная паутина горя.

Однажды я уже был влюблен. У старого храма Остары моя душа раскололась надвое, когда я держал в своих объятиях заледеневшее тело Милисандии.

Моя вина.

И каждый раз, когда моя решимость начинала слабеть, я возвращался в тот храм и в подробностях вспоминал, как выглядела Милисандия, когда ее тело стало бело-голубым…

Пальцы впились в ладони.

Часть моего проклятия состояла в том, что я никогда не мог никому об этом рассказать. Я не смог предупредить ее, сказать, чтобы она держалась подальше.

Слова застряли бы у меня в горле. Проклятая теми же демонами, Орла тоже не могла об этом рассказать. Только мы двое знали секреты друг друга, и это знание умрет вместе с нами.

Моя любовь, мое прикосновение – несут смерть.

Я налил себе стакан скотча и сделал большой глоток. Я пытался порвать с ней, но в ту ночь она последовала за мной в старый храм. И я не смог перед ней устоять…

Я больше никогда не полюблю. Я никогда больше не смогу полюбить.