Тёмные отражения

Павлу его сон определенно нравился, и он с интересом ожидал дальнейшего развития событий.

В глазах незнакомца мелькнуло недоверие.

– А может, тебя подослали слуги фараона?

– Нет, – весело рассмеялся Павел. – Разве я похож на шпиона?

– Кто же вы тогда?

– Меня зовут Павел… – Он замялся, не зная, что еще сказать, какая информация о нем может заинтересовать странного собеседника. – Я студент…

– Но как вы сюда попали? Как вам удалось преодолеть пески пустыни? Зачем вы здесь?

– Не знаю! – почти в отчаянии взмахнул руками Павел.

– Что это была за мантра? Вы помните ее? – быстро спросил человек.

От его внезапно напрягшейся фигуры повеяло беспокойством.

– Ауру-тха, ахту-руа, – раздельно и внятно произнес Павел.

Человек вскочил на колени – подняться выше ему не позволял свод каменной кельи – и крепко вцепился пальцами Павлу в плечо.

– Где ты узнал ее? – закричал он ему прямо в лицо.

Отпрянув назад, Павел вырвался из рук слишком уж разволновавшегося собеседника.

– Успокойтесь! – крикнул он. – Сядьте на место и успокойтесь, иначе я больше ничего не скажу!

Незнакомец на мгновение замер в совершенно неестественной позе, подавшись вперед, с широко раскрытыми глазами. Затем медленно опустился на свое прежнее место.

– Извините, – тихо произнес он и провел ладонью по лицу, стирая исказившую его гримасу. – Извините меня, пожалуйста.

– Ничего, бывает, – буркнул Павел, тоже усаживаясь на место. – Мантру я нашел в книге Гельфульда Глумзы «К истории зеркал и связанных с ними явлений симметрии сна».

Человек закрыл лицо ладонями.

– Великие Хранители! Великие Хранители! – бормотал он, раскачиваясь всем телом из стороны в сторону.

Павел, не ожидавший такой реакции на свои слова, с тревогой наблюдал за чудным незнакомцем. Казалось, его собеседник впал в ступор, и в ближайшее время нечего было надеяться услышать от него что-либо осмысленное.

Не зная, что теперь предпринять, Павел просто сидел, наблюдая за размеренными телодвижениями отшельника.

Однако через пару минут человек прекратил раскачиваться из стороны в сторону и опустил руки. Лицо его сделалось похожим на застывшую бронзовую маску, в которой сплавились отчаяние, надежда и боль.

– То, чем вы воспользовались для того, чтобы попасть сюда, было не мантрой, а пространственной формулой.