Тёмные отражения

Ни одно событие в любом из них не остается без ответа в другом. Только отражение, если продолжать пользоваться сравнением с зеркалами, рождается не в прямом, а в искривленном зеркале, поэтому предсказать, как повлияет событие в одном мире на жизнь в другом, можно лишь очень приблизительно, со значительной степенью погрешности.

– И какое же из двух зеркал кривое?

– Все зависит от того, с какой стороны смотреть. Глумз открыл законы, используя которые можно устранять погрешность на кривизну отражения.

– Да, но не понятно, каким образом с помощью этого можно управлять миром? И каким из миров?

– Как тем, так и другим. Миры разделены между собой областью полупроницаемости, так называемой Зоной терминатора.

– Это то место, где мы с вами встретились во второй раз? – уточнил Павел.

– Почему же только во второй? – немного лукаво улыбнулся ди Катнар. – И в первый тоже. Насколько мне известно, в Москве нет и никогда не было Чересседельного переулка, ни Малого, ни Большого.

– Во вторую нашу встречу я попал в Зону терминатора с помощью пространственной формулы Глумза, – попытался отстоять свое мнение Павел. – Но, когда я шел на встречу с вами, я ничего при этом не делал.

– Проход открыла моя визитная карточка, которую передал вам букинист. – Ди Катнар продемонстрировал Павлу знакомый кусочек плотной бумаги, зажатый между пальцами. – Ключом служит выписанный на ней узор.

– Выходит, и букинист…

– Нет-нет, – протестующе взмахнул рукой герцог.

– А если бы он отдал карточку кому-то другому? – поинтересовался Павел.

– Ничего бы не произошло, – ответил герцог. – Карточка активировалась только в присутствии книги Глумза. Без нее она просто кусок картона.

– Сложно все это, – тяжело вздохнул Павел. – Ну хорошо, и что же происходит в Зоне терминатора?

– В Зоне терминатора возможно все.

– Час от часу не легче, – обреченно всплеснул руками Павел. – Теперь еще и магия!

– Магия – такой же строгий свод законов и правил, как и любая другая точная наука. Овладеть ее азами так же просто, как научиться складывать и умножать, но достичь в ней вершин способны лишь единицы, гении, равные Гельфульду Глумзу.

– Впечатляет, – не смог удержаться от усмешки Павел.