Признание в любви моей собаке

Ироко был нашим доктором.

Пауло и Клаудио, Ироко научил вас бескорыстно любить, не боясь отдавать, ничего не ожидая взамен, не требуя платы за мимолетное счастье.

Вы были его маленькими хозяевами, а Ироко был вашим учителем любви.

Счастлив тот, кто….

Париж, 17 июня 2010 года

Вернер, его отец, умер четыре года назад, Ироко, его собака, умер вчера. Пауло очень серьезно и уверенно просто сказал мне:

– Теперь папа счастлив, он снова обрел свою собаку. И Ироко тоже счастлив, он снова обрел своего хозяина.

– Ты прав, – ответила я ему мысленно или вслух, уже не помню.

Я знала, что эта мысль была бальзамом для его истерзанного сердца.

Я не горжусь тем, как я воспитала своих сыновей. Зато я восхищаюсь их зрелостью. Зрелостью всегда быть внимательным к ближнему, к людям.

В данный момент я ничего не могла сделать для Пауло, и он, как сформировавшийся человек, искал утешение в себе самом.

Смерть… Видеть, не видеть…

Залив Аркашон, 26 августа 2006 года

Вернер умер сегодня утром.

Я продумала и взяла на себя всю организацию похорон, и все же я стояла перед дилеммой, ответ на которую не дает ни знание, ни опыт.

И я в который раз снова позвонила своему другу Антуану, врачу.

Я знакома с Антуаном с восьми лет. Он брат моей подруги детства, Анны, которая тоже умерла от рака.

До всех этих раков мы провели вместе много счастливых мгновений…

Потом тоже. Но менее счастливых.

Десять месяцев назад, когда был поставлен диагноз болезни моего мужа, Антуан очень жестко сказал мне по телефону:

В то утро я гуляла с Ироко на пляже, в водах Аркашонского залива отражался волшебный свет зимнего солнца.

– Позволь мне сказать тебе то, что тебе никто не скажет. Описать то, что никто не опишет. Я хочу, чтобы ты была готова к аду, в котором тебе придется жить.

Антуан предвещал мне Апокалипсис: мой муж умрет. И очень скоро умрет. В его стадии рака вероятность, что он выкарабкается, была равна нулю.

– Антуан, ты же врач, как ты можешь мне такое говорить? Зачем? Тебе не кажется, что мне скорее нужна поддержка? Немного надежды?

– Нет, Кристина, тебе потребуются силы. При таком испытании мужества недостаточно. Ты не знаешь, насколько тяжкое это испытание. Подготовься, как к марафону. Ты можешь не справиться, пойти ко дну. Я хочу, чтобы ты осталась нормальной ради своих детей.

– Ты отдаешь себе отчет в жестокости своих слов?

– Да.