Жизнь, которая не стала моей

Наш поцелуй становился все более страстным, но в этот момент из двери донеслось:

– Папа!

Я обернулась, как в замедленной съемке, и увидела девочку в розовой ночной рубашке. Волнистые каштановые волосы ниже плеч, огромные зеленые глаза, в точности как у Патрика. Сердце затрепетало.

Я тотчас ее узнала, хотя память отказывалась увязывать между собой известные мне факты: что ей через месяц, восьмого июля, исполнится тринадцать; что она любит One Direction и в особенности Луи, поскольку он самый взрослый; что ей нравится рисовать и играть на пианино.

На прошлой неделе получила за словарный диктант 4 с плюсом, сделав ошибки в словах «благословение» и «физиономия».

– Привет, – тихо окликнула я.

Девочка испуганно посмотрела на меня:

– Мама?

Внутри что-то оборвалось.

Я снова обернулась к Патрику:

– Я – ее мама?

Я понимала – конечно, так оно и есть, но в ушах уже загудело. Я успела увидеть, как Патрик приоткрыл рот, чтобы ответить, ощутить, как он берет меня за руку, но свет уже стал нестерпимо ярким, и Патрик в нем постепенно растворялся.

– Вернись! – кричала я, но он меня не слышал.

Он пропал из виду, комната тоже исчезла. В самую последнюю секунду я почувствовала, как сильные живые пальцы выскальзывают из моей сжатой ладони.

Глава 4

Будильник вырвал меня из сна, и в тот же момент я припомнила прикосновение Патрика, теплое, надежное, живое. Я резко села, заморгала, привыкая к темноте.

– Патрик! – позвала я, но ответил мне лишь будильник – повторным пронзительным звонком.

Я надавила кнопку и в наступившей тишине поняла, что вернулась в реальность, ту, которую делю с Дэном, ту, в которой я навеки осталась вдовой.

– Патрик! – бессильно повторяла я, уже зная, что его здесь нет.

Вот проступают очертания комнаты и исчезает последний ошметок надежды. Глухие жалюзи блокируют утренний свет, я узнаю прохладный шелк постельного белья. Сон был всего лишь сном. Патрика нет.

Только никак не могу избавиться от ощущения полной реальности. Его прикосновений. Вкуса его губ. И этого яркого, небывалого света.

И хотя подробности нашей встречи быстро померкли после пробуждения, я никогда не смогу забыть девочку с прекрасными зелеными глазами – глазами Патрика. Совершенно живую. Совершенно мою. В той жизни я, несомненно, любила ее больше всего на свете. Горло сдавило, не продохнуть, когда это «мама» снова прозвучало в памяти.