Собственность мажора

Сегодня весь день она какая-то странная. Смотрит то в пространство, то в одну точку. Для нее это обычное состояние, но в этот раз что-то во всем этом не то.

Все эти полгода она была такой счастливой. Светилась будто изнутри. Совершенно очевидно, что она влюблена в своего нового мужа по уши, а по нему сложно что-то утверждать. Как и его дурацкий сын, Игорь Николаевич не разбрасывается улыбками и шутками. Просто не представляю, что могло свести их вместе. Хотя, тут долго думать не надо. Причина находится в ее животе.

Это девочка.

Меня мама родила в девятнадцать, они с Барковым-старшим ровесники, но моя родительница выглядит лет на десять моложе, а он… ну, порода у них отличная, чтоб ее.

– Только не корми его сметаной, – инструктирую маму, трогая длинную металлическую сережку в своем ухе. – А то у него животик заболит.

– Он же кот, – вздыхает она.

– То есть, сметаной ты его уже покормила? – улыбаюсь я.

– Не хочет он твой корм, правда, малыш?

– Привыкнет… мама, мне Анька по второй линии звонит…

– Кладу трубку, – отзывается она.

– Так уже никто не говорит, – просвещаю ее.

– Целую…

– И я тебя.

– Ну где ты?  – стучит зубами подруга. – Я уже нос отморозила!

Держась за поручень, пробираюсь к выходу.

– Обернись, – выбегаю из трамвая и засовываю телефон в карман норкового полушубка, который мама подарила мне на Новый год.

Иметь отчима бизнесмена очень даже удобно.

– Ого… – изумляюсь, рассматривая подругу.

Не удивительно, что она замерзла.

Замшевые ботфорты на шпильке, короткая рыжая дубленка и вихор рыжих завитушек на голове.

– Что? – смущается она, переступая с ноги на ногу.

– Ты постриглась! – констатирую, рассматривая ее изменившееся лицо.

С этой прической оно приобрело форму сердечка на палочке. Волосы стали короче на полметра, и сейчас выглядят взрывом на макаронной фабрике.

– Плохо, да? – кусает она подкрашенные губы.

Закатываю глаза.

– Только не додумайся спросить такое у Дубцова, – беру я ее под руку.

– Ты смеёшься… – с тоской мямлит она, переставляя ноги на шпильках. – Он что, меня заметит?

Он уже заметил.

Но разве ей объяснишь, что это скорее всего плохо, чем хорошо? Я за нее боюсь. Она слишком ранимая для таких, как Дубцов, и мне все это не нравится.

Если он ее обидит, я… Я что-нибудь придумаю. Такое, что он меня на всю жизнь запомнит.