Забытый мир

Эта тень, пусть и наклонившегося над ним убийцы, спасала от раскалённого светила, которое появилось на горизонте, кроваво-алое, какое бывает на закате.

– А можно воду в рот? – попросил он, с трудом усевшись.

– Держи, – ему сунули в руку кружку. Ржавую, отчего и вода внутри отдавала ржавчиной. Или это была кровь? На самом деле ему было плевать. В этот миг ему хотелось лишь утолить жажду.

– Тебе сейчас нужно отдохнуть, – мужчина произнёс это заботливым тоном, будто его и в самом деле волновало его самочувствие.

– Где мы? – спросил он, когда проморгался.

– В постели, – иронично усмехнулся мужчина. – Точнее, ты лежишь, а я просто составляю тебе компанию. Надеюсь, приятную.

– И в каком месте мы очутились? – никак не мог успокоиться Павел, ощущая, как бешено забилось сердце, а адреналин забурлил в венах.

– Мы в обычной гостинице, – потёр лицо ладонями незнакомец. – Это всё, о чём тебе стоит знать.

– А в каком мы городе?

– Далеко от твоего родного, если тебя это интересует.

Павел кивнул, с трудом собирая мысли в кучку, словно трупы, чтобы затем их сжечь.

– Хорошо, а что со мной случилось? – ему по-прежнему было сложно поверить в реальность происходящего. Хотя кровать под ним была реальной, как никогда: узкая, продавленная, пахнувшая не слишком свежим бельём.

Он глянул на мужчину, который выглядел до ужаса реальным, с его желтоватой кожей и потускневшими жёлтыми глазами, серой кожей, мешками под глазами и резкими морщинами, а также отросшей рыжей щетиной.

Мебель была безвкусной, старой, истёртой.

Моргнув, парень внезапно осознал, что цвета исчезли, а монохромная картинка перед глазами показалась ему фотографией туманного прошлого, навеки застывшего в безвременье.

– Это нормально? Что всё стало таким… серым, лишённым красок? – уточнил Павел, внезапно ощущая себя пациентом больницы для бедняков рядом с равнодушным доктором.

– Скоро всё наладится.

Павел снова кивнул, голова заболела, зато цвета вернулись. И показались ему болезненно-яркими, так что даже слёзы на глазах выступили.

– Ты просто меняешься, – равнодушно произнёс незнакомец. – Привыкаешь к новой жизни. Или к посмертию? Не силён в этих философских терминах. Кстати, у тебя теперь глаза тоже стали жёлтыми.