Катарина

– Я в поле не пахала, а училась себе спокийно в педагогичний институте, получала стипендию в целых пятьдесят рубликов, даже родителям деньги умудрялась пересылать. Жила соби в Одессе и горя не знала! – восторженно сообщила Танька. – Так що говори за себя, Л?лька!

– Ну, не знаю, мне нравилось жить в нашей деревне, – призналась Ася, беззаботно пожав плечами. – Я со всеми с удовольствием дружила и общалась. Мы ходили на мероприятия, гуляли, вместе собирались поступать в институты…

– Вот именно! Тильки дружила, а пахать в колхозе, не пахала! – тут же отозвалась Л?лька.

– Мы с сестрой с четырнадцати лет пахали в поле, – сообщила я. – Помогали больной матери справляться с тяжелыми нагрузками, чтобы она не надорвала спину. Пахали и никто из нас не жаловался. А по поводу пропаганды, так она везде есть. На верхах должны быть уверены, что ты за родину до последнего биться будешь.

– Яка ти, Картуся, всегда знайдешь що сказати! – упрекнула Ольга, укоризненно взмахнув указательным пальцем. – Знаешь чому ви с сестрою не жаловались? Та тому що життя иншого не знали!

– Хочешь сказать, после войны здесь останешься? – с недоверием спросила я, с подозрением сощурив веки.

– Тю, а шо такого? – удивилась Л?ля, прижав ладонь к груди. – Выйду замуж за немца, и буду жити-поживати, та горя не знати!

– Да тебе, простой советской девке, немцы жизни не дадут здесь! – воскликнула я.

Ольга раздраженно махнула рукой в мою сторону как от надоедливой мухи, и как ни в чем не бывало продолжила общипывать курицу.

– Катька, у тебя есть сестра? А що ти молчала? – удивилась Тата, оглянувшись в мою сторону. – Неужто вас разлучили?

Я опустила голову и громко выдохнула, стараясь не разреветься об одном упоминании Аньки.

– Нас привезли сюда вместе, но ее увели на работы в прачечную, – призналась я, молясь, чтобы голос не дрожал.

– Та ти що?! Господь с тобой! – воскликнула Татьяна, прикрыв губы ладонью. – Когда мы приехали сюда, родных не разделяли. Либо всей семьей на производство, либо по одному на фермы.

Я отстраненно пожала плечами, продолжив гипнотизировать взглядом картофельные очистки в металлическом ведре.

– А ти що за ней не пошла? – поинтересовалась Оля.

– Представитель прачечной сказал, что заплатил за определенное количество человек и больше ни одного брать не намерен, – сообщила Ася, спасая меня от участи пересказывать события того страшного дня.

Я благодарно кивнула ей, и подруга расплылась в добродушной улыбке.