Катарина

Но… произошло то, о чем я молила Господа каждый день – мой мальчик заговорил,и я…— фрау сняла очки, громко вздохнула и подняла глаза вверх, в надежде смахнуть подступающие слезы. – Мое материнское сердце не выдержало, и я поддалась эмоциям. Но впредь, обещаю вам, больше такого не повторится.

Девушки послушно кивнули, а я мельком оглядела их, с надеждой поймать взгляд хоть одной и понять, о чем же говорила Генриетта. Но они продолжали жадно поглощать каждое слово помещицы, не обращая на меня внимания. Среди них я была белой вороной и той единственной, кто ничего не смыслил в немецкой речи.

Тогда меня настиг невероятный стыд и злоба на саму себя и свое невежество. Ровно с того момента я была решительно настроена выучить немецкий язык в ближайшие месяцы, хотя бы для того, чтобы понимать каждого члена семьи Шульц.

– Буду кратка. Китти, дорогая, с этого дня ты не являешься горничной и становишься полноценной няней для Артура, – твердо сообщила фрау. – Я очень рада, что ты согласилась и вошла в наше положение.

Надеюсь, ваше общение пойдет Артуру на пользу.

Она оперлась руками об стол и медленно поднялась с кресла с идеальной осанкой, что дало шанс получше рассмотреть ее безумно красивое синее платье из плотной ткани, которое так удачно подчеркивало тонкую талию. Подобная ослиная талия являлась настоящей редкостью для советских женщин ее возраста. Было видно невооруженным глазом, что Генриетта продолжала ухаживать за собой, даже пересекая сорокалетний рубеж и родив троих детей. Ухаживать за собой даже в подобных тяжких условиях, когда супруг и сын ушли на фронт, и она один на один осталась с большим хозяйством и двумя несовершеннолетними детьми… то ли из-за многолетней привычки, то ли чтобы сохранить хоть что-то, что связывало ее с прежней жизнью…

– Китти? – переспросила она, вопросительно взглянув на меня после долгого молчания, чем вырвала из размышлений.

 – Ася, переведи, будь добра.

После краткого перевода подруги, я коротко кивнула.

– Но как же… ведь я совсем не знаю языка, – опешила я.

 – Как же мы будем общаться?

– Мы с Амалией уже сообщили Артуру твою легенду, – убедительно произнесла Генриетта, сложив руки на уровне солнечного сплетения. – Она довольно проста для восприятия и не должна вызвать у него вопросы. Все четыре года отсутствия ты прожила у своих дальних родственников в России, из-за чего позабыла немецкий. Полагаю, в ходе вашего общения, ты будешь практиковать немецкий и через пару месяцев уже сможешь понимать его.