В ловушке

– Кажется, я нащупала кое-что, – голос лучшей подруги разрушил воспоминания, словно в воду озера швырнули камень, отчего пошли круги по воде.

– Надеюсь, пробку в этой уродской каменной ванне! Чтобы спустить эту долбанную ледяную воду! – выругалась Памела, ощущая себя не то, чтобы на грани истерики, а уже давно перешагнувшую эту грань. Ей вспомнился какой-то старый анекдот своей русскоязычной подруги по переписке, где говорилось о том, что страна оказалась на краю громадной пропасти, а потом сделала решительный шаг вперёд.

– Нет, увы, лишь верёвки. Они мокрые и скользкие, как змеи, – дрожащим, но странно-уверенным голосом продолжила Шерил.

– Не напоминай мне про змей! Только их тут и не хватает для нашего полного счастья! – продолжила возмущаться Памела.

– Как раз и не хватает. Мы могли бы их поймать и съесть. Ладно-ладно, я подцепила твои верёвки кое-как. И хоть я сама едва могу двигать кончиками пальцев, я постараюсь от них избавиться.

– Спасибо! – резко выдохнула блондинка, когда ощутила непередаваемое ощущение свободы рук.

Она сначала принялась их разминать, пытаться поднять вверх, потирать, даже несколько раз яростно укусила. А затем, ощутив непередаваемую боль – вспышка за вспышкой – когда руки словно пронизывало множество иголок, она, плача и стеная, принялась освобождать подругу от верёвок.

– Тут есть скобы, хоть и ржавые. Или как там они называются, – Шерил указала взглядом – потом что руками едва могла пошевелить – на металлические ступеньки, прикреплённые к цементу длинной трубы, в которой они оказались.

– Попробуем подняться? – с надеждой и решимостью произнесла Памела дрожащим голосом.

– В любом случае мы должны двигаться, а то помрём тут. Повезло, что сейчас конец сентября и ещё не минусовые температуры.

Памела оглядела их обоих и подумала, что сейчас они очень похожи друг на друга: обе грязные, расцарапанные, со следами верёвок на запястьях и выше.

Раньше она любила шутить, что они похожи друг на друга как день на ночь или шахматы белых и чёрных цветов. То есть, совсем не похожи. И если Шерил всегда была серьёзной и нелюдимой, словно скованной в броню очков и строгой одежды, то она, напротив, обожала легкомысленно и ярко одеваться, любила розовое и белоснежное.