Души. Сказ 2

– Если бы ты прирезала этого божка, пока он спал, я бы уважал тебя.

– Но… – голос предательски дрогнул, – мы заключили договор. С тобой.

– И?

– Ты велел слушаться. Просил слушаться. Не хотел, чтобы мы нарушали договорённость. Сказал, что мир такой и…

– Видишь? Система нерушима, и мы в ней – крошечные механизмы. Все мы послушно исполняем свои дела, зная, что по-иному быть не может, и мир не меняется…Но ты не лишена выбора, не лишена мнения, Луна. Этим отличительна от послушниц.

– Неужели? – скептически отозвалась я, складывая руки в начало молитвы, на что укоризненный взгляд пересёк расслабленное лицо.

– А беда в том, что отдалась ему ты сама, причём охотно. Не потому, что он пожелал или заплатил, теперь я вижу, – Ян нервно подбросил плечи и нахмурился. – Вижу в тебе: в походке, в манерах, в речах, в словах. Я вижу в тебе силу, которой награждены лишь пребывающие в пантеоне. А Гелиос…ничего у тебя не забирал – лишь приумножил имеющееся. Отдал часть себя. Насытилась, суккубка?

– Чего ты ожидал?

– Смирения.

Я улыбнулась.

– Именно. Но нет в тебе этой черты, как не воспитывай. Твоя же сила тебя погубит.

– Как погубит тебя твоё упрямство? Или это страх?

– Стыдить тебя, Луна, я не намерен. Не оправдывайся за то, что тебе хотелось или нравилось, – сказал Хозяин Монастыря, вопреки моему горделивому взгляду и – однако – проявившемуся румянцу. Кожа ощутимо пылала. – Ты разозлила меня однажды, но более дешёвых представлений не устраивай. Они не сойдут с твоих подлых ручонок.

– Не сопротивляйся, Отец. Позволь ягнёнку в чёрной шкуре указать тебе путь.

– Похоже, что у меня получается сопротивляться?

Ян умасливал и как-то легко – для такого человека как он – признавался в поражении. Я ощутила подвох.

– Хотел сломать тебя, – признался мужчина. – Это не единственная причина, по которой я не отменил торги, но она имеет место к числу прочих. Хотел подчинить твою волю. Хотел, чтобы ты встала наравне с Ману – выше послушниц, но ниже меня.

– Не получилось?

– Не получается.

Отметила очередную победу: мы стояли вровень.

– Следующая причина? – простодушно выпалила я, словно бы признания секундами ранее были мне безразличны.

– Ещё рано, не могу об этом говорить. Но дело в Боге, что опрометчиво назвал тебе имя и посвятил тебя в таинство монастырских дел. Просто знай, Луна, человеку этому я обязан до конца своих дней – и ты (даже ты!) малейший из даров, который я могу поднести.