Души. Сказ 2

– Тебя волнует, как далеко он зашёл?

Прилипаю к краю стола и, закинув ногу на ногу, позволяю спуститься до бедра.

– Остался здесь или сделал вот так…?

Отодвигаю раскосую юбку и указываю на внутреннюю часть, где кожа особенно мягка и тепла.

– Ты знаешь этого человека. Как он поступил?

Хозяин Монастыря закрывает глаза. Однако не для того, чтобы представить, а чтобы не видеть. Не думать. Не ловить бархат кожи, не воображать, как ею обладал иной. Или же…?

– Когда он касался одних губ, – заключила я и показательно прикусила изнанку щеки, – пальцы у него были холодные.

Когда касался других – горячие. Угадай, в какой момент какие?

Я соврала, но то подействовало.

Ян ругнулся на старом наречии. Рот его наполнился обилием шипящих, глаза – гневом. Отодрал руку от моего бедра и ею же схватился за челюсть.

– Я не верю тебе.

– И не должен, – пожала плечами. – Но в следующий раз, когда встретитесь с ним, присмотрись к его губам и предположи, где они были, – я засмеялась, а Хозяин Монастыря повторил ругательства.

 – Позволишь ему подписать хоть один документ, зная, что сжимающие перо пальцы, сжимали нечто ещё? Позволишь ему говорить, разрезая воздух языком, с осознанием, что ещё изучал этот язык?

– Закрой свой поганый рот, Луна, – обмяк мужчина. То было поражением с его стороны и первая одержанная мной победа. Вкус был сладок, хотя немного отдавал металлом.

– Чего ты завёлся, папочка? Хотел пригласить в спальню? Расслабься, Ян, обойдусь без твоего пыхтения.

– Что ты сказала?

– Сказала, мне необходимо новое платье.

Хочу синее, в пол. Могу просить тебя о новой одежде?

– Послушницы не могут… – в попытке сделать хитрую улыбку, ответил Ян. – Ты можешь.

Так просто. Ману говорила: «Лови мужчину: провоцируй, подстрекай, ибо действия эти вызовут у него природный экстаз, естественную эйфорию. Пущай возгордится от осознания собственной значимости, если посмел добыть своими силами нечто тебе недоступное. Пользуйся, птичка». И в конце учения Мамочка добавила: «Думаешь, мужчины используют женщин? Поступай обратно.

Позволяешь иметь себя – имей первостепенно».

Под окончание недели Хозяин Монастыря принёс желаемое.

Я скомандовала отвернуться и скинула с себя старые одежды: телесные чулки и чёрное, больше походившее на пеньюар, платье на тонких бретелях. Ян – так на него непохоже – послушался. И лишь мгновение спустя позволил глянуть на пущенную в пол юбку насыщенно-синего цвета.

– Достаточно синее?

– Можно утонуть.