Крутая стерва

Хотя, я знаю, что ты любишь мотоциклы, – он лукаво улыбнулся. – Знаешь, когда-то я и сам ими увлекался. Ветер, скорость – лучшее средство, для того, чтобы забыться.

Она невольно представила себе солидного профессора на мотоцикле, в кожаном «прикиде», и чуть не рассмеялась, но вовремя прикусила губу.

– А вы уверены, что не свалились бы с него, профессор?

Мягкая ответная улыбка:

– Я очень старался. Как видишь, цел и невредим.

Всю дорогу её смешил образ уже седеющего мужчины на мотоцикле. Это было забавно.

Особенно вкупе с его всегда серьёзным видом и сдержанностью. Правда, в этой личности чувствовалась власть, а не незаметность. Власть серого кардинала.

На душе стало легко. А может, всему причиной ярко-голубое небо и по-летнему радостное солнце?

Особняк Антуана де Вилла казался совершенно незаметным, хотя имел четыре этажа, так он зарос вьющимися растениями, мхом и плесенью. Тёмно-серый камень стен даже на фоне голубого неба, подсвеченного солнцем, выглядел, как унылые стены гробниц.

Её охватила тоска, неожиданно сменившая восторженное настроение.

Они остановились возле крыльца. Антуан рассеяно пошарил в своих безразмерных карманах и выудил изогнутый ключ. Помахав им с торжеством, он отпер двери.

Три немолодых, но резвых служанки выбежали их встречать, долго и нудно приветствовали, а потом позвали обедать.

Рите очень понравилась её комната – светлая, с изящной старинной мебелью.

Она прошлась по всему помещению, потрогала ладошкой деревянную мебель, немного пыльные обои, шершавые гобелены, хрустальные вазы с искусственными розами – почему-то белыми, фарфоровые статуэтки.

Всё хранило странное тепло, будто законсервированное, застоявшееся в веках прикосновение чужих нежных, тёплых, ласковых ладоней.

… Ночью Антуан де Вилл проснулся от ощущения касания женского тела. Резко открыв глаза и моментально проснувшись, он, несказанно удивившись, обнаружил рядом с собой в постели… Обнажённую Риту.

Соблазнительное тело вжималось в его худощавую плоть, и ночная рубашка совсем не помогала бороться с искушением.

Слабый свет ночника подсвечивал её удивительные глаза, которые меняли свой цвет в зависимости от переполнявших ее эмоций. Обычно глаза были бирюзовыми, но иногда становились тёмно-синими, когда ей было страшно или больно, а иногда – изумрудными, когда её переполняли положительные эмоции. Пышные волосы подчёркивали тонкое, идеальное, почти кукольное личико. Она казалась неземным созданием.