Источник неприятностей – 4

Понимаешь, когда он создавал свой мир, то не удовольствовался волшебными существами, которых каждый сильный маг наколдовывает себе в качестве друзей, любовников и прислуги, а взял к себе и настоящих людей. Тех, кто мечтал о чудесах, магии и средневековой романтике. Они с удовольствием стали его подданными. Потом им, боюсь, попросту стёрли память, так что предки настоящих людей считают себя коренными жителями волшебного мира и, что страшнее, преданными вассалами этой самой Антонии, которая является их королевой.

– Что, она очень злая? Мучает бедных людишек? – съязвила Ника. – А серые маги просто пройти мимо их мучений не могут? Ну да, я забыла, они же у нас добрые… Как сытые питоны.

– Что-то в этом роде, – неохотно выдавил Лео. – Но, повторяю, Антония мне нравится. По добытым мной сведениям, она должна быть красавицей. Мать у неё эльфийка, а бабушка – вилла. Но беда в том, что она – очень сильный маг. Опять же, по слухам. И действительно мучает своих подданных – людей.

А метку ей прислать нет никакой возможности. Слишком крутым был её дальний предок – и сотворил мощные чары, через которые ни одна метка не проберётся!

– Круто! – с уважением протянула ведьма, отпивая из бокала хороший глоток. – Надо бы и нам разузнать секрет этих чар.

– Вот-вот! – энергично покивал он, бросив на неё одобрительный взгляд. – И про это тоже не забудь, когда туда попадёшь! Можно сказать, что ради этого я и взял это дело. Леопольд одобрил, хоть и был пьян.

Кстати, это он настаивал на том, чтобы это задание досталось тебе. Цитирую: «Я понял, что личная жизнь – это кошмар! И, если Нике повезёт, она погибнет до того, как напялит на себя эту идиотскую белую фату!»

В комнате повисло гробовое молчание. Тени как будто сгустились. Брови Ники сошлись на переносице.

– Никуша… Ты что, шуток не понимаешь? – осторожно осведомился он, на всякий случай отходя подальше.

– Он действительно говорил что-то в этом духе? – с настойчивой яростью допрашивала она, наседая на него.

Ника встала и прижала его к стенке.

– Он сейчас такой бред несёт, – Лео осторожно отодвинул её в сторону и пересел на освобождённое и согретою ею кресло. Пришлось Нике усесться на его стол, что она и сделала чрезвычайно демонстративно.

– Он сейчас ненавидит личную жизнь вообще, и любовь в частности. Но на твоей свадьбе обещал быть.

– И то хлеб, – пробормотала она. – Главное, не дать ему сказать тост.