Источник неприятностей – 2

Позже выпущенные на свободу после сеанса психотерапии и крупной финансовой компенсации за беспокойство.

Прекрасных жар-птиц и фениксов подавали жареными на вертелах, а над троном Сиятельного Злодея активно махали крыльями летучие мыши, банши и всякие жуткие твари, словно украденные из сказок Гоголя.

Алла, улыбнувшись, с ностальгией припомнила, как после прочтения сценария, который написали Ника с Абби, Эркюль побледнел ещё больше, чем обычно, шумно сглотнул и твёрдо заявил, что подобного вампира играть не станет и другим не рекомендует.

Тогда же, чтобы спасти вечеринку, Леопольд усмехнулся и согласился исполнить роль этого самого злодея. Сказал, что ему, как полудемону, к людской ненависти не привыкать.

Алла вспомнила с некоторым содроганием, что ЭТО на троне выглядело, как взаправдашний демон, в роду которого пробегали не тёмные феи, а жуткие потусторонние твари, пришельцы из ужастиков и всякое такое жуткое и ужасное, что только может вообразить психически больной человек, обожающий страшилки.

Удерживая чашу из чьего-то черепа в одной руке и скипетр из берцовой кости в другой, повелитель Зла попирал ногами преданно лежащее у него в ногах чудовище, которое потребовало принцессу и царство.

Кроме воскрешённых Зорро девиц возле трона валялись измученные, в разорванных одеждах, бледные, но всё ещё красивые девушки: практически весь женский состав отдыхающих магов под гримом и иллюзиями.

Алёша и Илья высились по бокам жуткого трона с огромными мечами наперевес, изображая телохранителей повелителя.

Алла вспомнила, что ребятам и грим почти не понадобился, они и так выглядели пугающе с жестокими выражениями застывших лиц.

Казалось бы, что Зло восторжествовало раз и навсегда, но тут прямо к трону по тропинке, ведущей на вершину холма, лихо подпрыгивая от нетерпения, взбежал сам герой. Повелитель неторопливо встал с трона, удерживая напряжённое внимание публики. И тут началась вечная борьба Добра со Злом.

Естественно, добро победило, а чудовище, то бишь, Зорро, великолепно притворился мёртвым, высунув три языка и навечно застывая в луже крови.