Резервация

– Заходи, – ответил из-за двери негромкий голос, показавшийся Стинову знакомым.

Стинов приоткрыл дверь. На кровати, опираясь спиной на высоко поднятую подушку, сидел Петр Медлев с плотно перебинтованной шеей.

– Вот это да! – удивленно произнес Стинов, заходя в комнату. – Выходит, ты теперь мой сосед?

– А ты не рад? – улыбнулся Медлев.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – ответил, присаживаясь на стул, Стинов. – Ты же не хочешь убедить меня в том, что мы оказались соседями по чистой случайности?

Медлев обескураженно развел руками.

– Вообще-то именно так я и должен поступить.

– И кто же тебя приставил ко мне? Шалиев или Стоянович?

– Догадайся сам. Мне не положено разглашать служебные тайны.

– Понятно, – кивнул Стинов и перевел разговор на другую тему: – Как твоя рана?

– Заживает, – Медлев осторожно провел пальцами по забинтованной шее. – В госпитале только наложили швы и сразу же выставили меня за дверь. Мне теперь полагается двухнедельный оплачиваемый отпуск для поправки здоровья.

– Пустое, – махнул рукой Стинов.

Медлев не стал изливать на него потоки благодарности, но и без того было ясно, что он высоко ценит то, что сделал для него Стинов, и при случае готов отплатить ему тем же.

– Ну а у тебя-то самого как дела? – спросил Медлев.

Игорь с готовностью принялся пересказывать Медлеву события последних двух дней, опустив только встречу с монахом.

К удивлению Стинова, выслушав его, Медлев не выказал особой радости за своего подопечного, а даже, скорее, наоборот, несколько помрачнел.

– Шалиев занимает слишком высокий пост, для того чтобы заниматься делами мигрантов. Для этого существует специальная служба.

– Возможно, я чем-то заинтересовал Шалиева, – предположил Стинов.

– Скорее всего так оно и есть, – кивнул Медлев. – Только на твоем месте я не стал бы этому радоваться. Если Шалиев что-то делает, то делает он это не просто так, а с какой-то определенной целью.

За сегодняшний день Стинов слышал это уже во второй раз. Если к словам монаха можно было отнестись со значительной долей скептицизма, то к тому, что говорил Медлев, нельзя было не прислушаться. Хотя, с другой стороны, работая на Стояновича, Медлев мог получить задание намеренно вызвать у Стинова недоверие в отношении Шалиева. Но Стинову почему-то казалось, или же просто хотелось верить, что Медлев говорит то, что думает.