Резервация

Поперечный проход, в который они свернули, заканчивался тупиком, упирающимся в стену сектора. Здесь Хук присел на корточки и запустил в едва различимое отверстие на полу тонкий металлический штырь с резьбой на конце. Повернув его несколько раз, он уперся ногами в пол и потянул вверх. От напряжения на шее у него вздулись вены, когда он приподнял тяжелую металлопластиковую плиту.

После того как все диверсанты спустились вниз и плиту установили на прежнее место, во теме зажглись фонарики. В узких лучах света, пересекающих тьму, было невозможно рассмотреть, что это за помещение, но информационники, похоже, бывали здесь не раз.

Скинув халаты, они быстро привели в порядок свое боевое снаряжение – убедились, что оружие удобно ложится в руку и легко вынимается. Заняло все это не более двух минут, после чего была открыта очередная потайная дверь.

На этот раз им пришлось пробираться по узкому, давящему на плечи проходу. Под ногами что-то хлюпало и чавкало. Пахло прелью и ржавым железом.

Шли они довольно долго. Для Стинова так и осталось загадкой, каким образом можно выбирать правильное направление в этих крысиных ходах. Время от времени он светил фонариком на стены, но за все время пути не заметил на них ни одного знака, который мог бы служить ориентиром.

Наконец шедший впереди Стоянович остановился.

– Здесь, – сказал он шедшему следом за ним Хуку.

Автоматической отверткой Хук вырвал из стены штук пять заклепок и, навалившись плечом, отогнул наружу край металлопластикового листа.

Из отверстия потянуло свежим воздухом, пропитанным запахом гари, – за стеной находился сектор Ломоносова.

Место, где диверсанты выбрались из прохода, располагалось где-то в глубине сгоревших секций. Свет от ламп, протянутых вдоль бывших проходов между корпусами, едва достигал сюда. Вся площадь первых этажей была завалена какой-то не до конца сгоревшей рухлядью и обломками рухнувших сверху перекрытий. Для того чтобы свободно двигаться дальше, информационники поднялись на второй этаж.

Диверсанты передвигались почти бесшумно – один Стинов производил больше звуков, чем остальные двадцать человек, вместе взятых. Его уже настолько утомил этот бесконечно долгий поход, что он теперь чисто механически, глядя только себе под ноги, шел туда, куда и остальные, и жалел, что оставил упаковку с эфимером в кармане рубашки.

Спустя какое-то время Стоянович дал команду остановиться и взмахом руки подозвал к себе Стинова.