Глаза тигра

Ренцо перевёл взгляд на Энтони, и тот продолжил:

– Вы знаете историю Джузеппе Монти, искавшего защиту у полиции и чем всё кончилось. Тот, кто прибегает к помощи закона, чтобы защитить себя, тот либо дурак, либо трус. Тот, кто не может постоять за себя без помощи полиции, является и тем, и другим. Выдавать обидчика полиции – трусость, даже если он угрожает тебе, поскольку так ты не сможешь отомстить кровью за кровь. Трусливо и низко для раненного человека выдавать имя своего убийцы.

“Подарок фирмы”, – хмыкнул про себя Леонардо, наблюдая, как новоявленные солдаты приготавливаются к клятве “кровь за кровь”. Она означала, что член мафии "живёт" ножом и пистолетом и готов умереть от ножа или пистолета, если нарушит закон чести. Символический ритуал: укол булавкой и обмен крепкими рукопожатиями между солдатами, лейтенантами, советником, заместителем босса и самим боссом.

Леонардо принял “эстафету” и с небрежностью пожал руки посвящённым, не замечая, что отец неодобрительно посматривает на него.

Солдаты дали торжественную клятву верности клану на иконках с изображением Пресвятой Богородицы и потом по очереди подходили к дону Фалконе. Как во сне Алекс проделал всё, что положено по ритуалу.

Энтони вспомнил, что это тот самый Алекс Маккензи. За него просил как Джорджио Орсини, так и его сын Винс, не присутствующий обычно на посвящениях. Алекс, хоть и родился на Сицилии, по отцу был наполовину ирландцем, что противоречило правилу, по которому в Семью ход был открыт лишь чистокровным итальянцам или сицилийцам. Своими поступками Алекс доказал, что достоин быть частью “почтенного общества”, и это было важнее его происхождения.

Энтони крепко обнял его и похлопал по спине:

– Добро пожаловать в Семью, мой новый сын.

– Клянусь не нарушать клятвы, отец, – с уважением ответил Алекс, уступив место следующему новоявленному “сыну”.

Позже вместе с Поли под огнями праздничного фейерверка Алекс упился под завязку. Они сидели за столом в саду Фалконе и разговаривали.

– Ну что, прочувствовал торжественность момента, а? – спрашивал Поли.