Хроники Арбайтенграунда. Часть 2

Чуть поодаль стоял на мешках Фундук, весь потрепанный и грязный, с палкой в руках, на которой прикреплена дощечка со словами: «Отдых и труд все перетрут!»

– …Мы не негры-с с плантаций, мы – работяги-с! Сейчас двадцатый век-с на дворе – век-с пролетариата и процветания Интернационала, – и мы должны терпеть такое средневековье? Нет, не позволим-с! Эй, Йоззи, иди сюда-с!

Йозеф с минуту стоял с открытым ртом и затем подошел к нему вместе с Иосифом.

– Откуда ты? Тебя же пять минут назад здесь не было.

– Угу. – Фундук подмигнул. – Сбежал, пока полицай не видел-с. До этого так, созвонился с ребятами-с, договорились кой о чем. Те говорят-с, точно утвердили со следующей недели десять часов-с. Вот я сейчас здесь, долг выполняю-с.

– Ну ты дурак, товарищ! Если тебя поймают, посадят.

– И пусть. Тело заперто – душа свободна-с.

– Что ты несешь? – Йозеф наклонился к нему и поморщился. – Понятно все с тобой, тогда я не участвую в этом деле.

– И пусть! – Фундук махнул рукой и пошатнулся, однако устоял на ногах. – Эй, князь! Иди сюда-с!

Иосиф, который прикрывал нос от зловонного запаха коньяка, смешанного с пивом, переглянулся с Йозефом, тот пожал плечами. Поэт сделал шаг вперед, и Фундук вручил ему дощечку.

– На, держи-с. Мне нужно отлить-с.

Не успел Иосиф и рта раскрыть, как лидер забастовки удалился. Дощечка хотя и не очень большая, зато тяжелая, так что поэт поставил ее на пол, уперся подбородком и не двигался с места.

Однако рабочим уже не до лозунгов и криков. Толпа, будто опьяневшая от бунта, адреналина и желания отдохнуть, налегла на дверь, и та с лязгом и грохотом повалилась на пол. Из-за угла выбежало пять охранников, они пробирались сквозь толпу, один из них открыл огонь по воздуху. Немногие, в том числе Иосиф с Йозефом, пригнулись, поэт уронил дощечку. В этот момент толпа постепенно стала выходить из кабинета, неся на руках визжащего Даммера.

– Полиция, полиция! Отпустите меня, твари, я полицию вызвал!

Толпа улюлюкала и не упускала возможности дать ему подзатыльник или пощечину, кто-то разбил очки. Иосиф не понимал, куда рабочие понесли свой трофей, да так и не получил ответа. Входная дверь распахнулась, и в цех вместе с холодным уличным ветром вбежали десять полицейских с автоматами наготове.