Фальшивое откровение

– Ого! Как это связано с твоим хобби – музыкой, или ты просто хотел учиться именно там?

Взгляд Бату упал на густые ресницы Элиф. Она задавала эти вопросы, перебирая корзину с едой. Он поймал себя на мысли, что может открыться ей, действительно преподнести правду о том, что чувствует и как живет. Вряд ли она могла осудить его или разочароваться в нем, в ее голове еще не сформировался полный образ парня, поэтому он мог помочь сформировать ей тот образ, каким хотел бы быть.

– Так хотела моя мама. Она копила мне на учебу все время, я пошел туда, куда выбрала она.

Не уверен, что это то, что я бы выбрал сам для себя, но мы редко ведь можем тягаться с установками наших родителей, – Бату улыбался, говоря об этом, но Элиф наоборот помрачнела. – Я бы хотел играть на гитаре и петь все время, но родители твердили, что на этом невозможно заработать деньги и что я только опозорю нашу семью. То есть, опозорю маму.

– Я вряд ли могу тебя понять, – мысли унесли Элиф далеко отсюда, – я не помню свою маму.

Бату стало неловко. Он не хотел лезть слишком глубоко, но уже оказался там.

– Извини.

– Нет, что ты, – Элиф поспешила его поправить, – она жива. Она ушла от нас, когда мне было три года. Я жила с сестрой и отцом. Я поступила на художественный факультет благодаря Пелин, она поддерживала меня всегда, я рада этому. У меня самая лучшая сестра, знаешь, – она улыбнулась и посмотрела в глаза Бату. – Жаль, что тебе пришлось подстроиться под стандарты мамы, но я бы с удовольствием хотела узнать, какие стандарты и взгляды у моей мамы.

Увы, ей это не нужно.

Бату медленно приблизился к ней и положил ладонь на ее руку, он чувствовал, что это тот самый момент, чтобы стать ближе к ней. Элиф стало не по себе от его действий, и она убрала свою ладонь из-под его. Сердце в ее груди забилось чаще, но не от трепета, а от испуга. Сближаться для нее значило открыться полностью и быть беззащитной, но она больше не хотела быть беззащитной. Бату удивился ее порыву, но решил не заострять внимание на этом, убрав свою руку.

– У тебя был отец, какие стандарты и взгляды были у него?

Элиф застыла со стаканом чая у рта. Она вымученно улыбнулась, не зная, куда деть глаза. Это была щекотливая тема, которой ей не хотелось касаться никогда. Чувство беззащитности стало в разы ощутимее.

– Этот разговор уже наскучил мне, – Элиф отвела взгляд. – Мой папа был категоричен во всем, я даже не хочу говорить об этом.

– Почему? – Бату не унимал своего интереса.