Последний вечер безысходности

– Что ты сделала? – рявкнул Ксаир.

– Ты видел его лицо? Я сумасшедших знаю и вид у них именно такой.

– В зеркале каждый день видишь?

– Ты успел собрать информацию? – спросил она.

– Это нужно было узнавать до, – прищурился Ксаир.

– Я повторяю – он свихнулся, – указывая на покачивающееся тело, заявила девушка, – он бы уже ничего не сказал.

– А она знает толк, – мне захотелось поддержать девушку. Это было очень странное чувство.

– Ладно, все уже, – махнул Ксаир рукой, кажется обращаясь сразу к двоим, – пора собрать манатки и валить отсюда.

– А что делать с ним? Думаешь его убийство не свяжут с нами?

– Я оставил метку гильдии. Все решат, что его убили за стукачество.

Девушка осмотрела тело плотника и порылась в карманах, но интересного ничего не нашла. После этого они собрали вещи и отправились в дорогу. В ближайшее время мои услуги им не понадобятся, а значит, что наши пути временно расходятся, следовательно, пора проведать еще одного…

С ним мне не хотелось пока знакомиться напрямую и наблюдать приходилось лишь со стороны.

Так же, как и Ксаир с Диарой, он был гильдийцем и вечно вляпывался в переделки. Но смерть его обходила стороной, пожиная плоды окружающими.

Сейчас мужчина лежал привязанным к белой медицинской кровати в небольшой закрытой, ярко-освещенной комнате, оснащенной видеокамерами и огромным стеклом в пол. Судя по виду – абсолютно не пробиваемому.

Хотя меры предосторожности казались лишними – вряд ли человек был сейчас способен на что-либо.

Больше всего он был похож на игольницу, в которую были воткнуты множество различных препаратов. По надписям некоторые из них поддерживали его беспамятное состояние, а другие жизнеобеспечение. Видимо, с момента попадания сюда, в сознании ему находиться не приходилось.

Очевидно, какой-то яркий момент его жизни был мною упущен. Не терпелось узнать что же именно, поэтому, пришлось слегка покопаться в мыслях мужчины, отодвигая его разум в сторону в поисках нужного.

Передо мной предстала картинка. Скажем, не самая красочная. Несмотря на окружающую горную зеленую чащу вдалеке, равнина, на которой мне пришлось очутиться, представляла собой пепелище. Ближайшие к некогда цветущей поляне деревья со стороны холмов представляли собой обугленные головешки. На обширной лужайке виднелись лишь выжженные остатки растений, зияя черной дырой, поглотившей участок зеленой роскоши.