Последний вечер безысходности

После этого увидела, как командир убирает пневматический пистолет обратно в карман куртки, а оглядев ногу, обнаружила торчащий дротик.

– Завтра вернемся, – кивнул мужчина, – а сегодня самое время поговорить.

– Ты только так общаешься? – кивнула я на его карман.

– Все язвишь?

– Я несколько часов держала язык за зубами и к чему это привело? – спросила я, выдергивая дротик.

– Ты почувствуешь дезориентацию, – предупредил Ксаир.

– Тогда ты за рулем, – пытаясь тыкнуть пальцем в его грудь, произнесла я.

Однако промахнулась. Слабость и головокружение давали о себе знать. А предметы вокруг немного двоились.

Сделав несколько глубоких вдохов и проморгавшись, я пыталась приспособиться к плавающему миру. Затем упрямо развернулась к направлению машины и попыталась сделать несколько шагов. Но мир в очередной раз качнулся и, скорее даже спотыкаясь об чужую ногу, чем почувствовав подсечку, я приземлилась на мягкий зеленый покров леса и погрузилась в темноту.

Что-то холодное разливалось по моим волосам, стекая на лицо и заставляя очнуться. Пытаясь стереть с себя жидкость, я поняла что нахожусь здесь достаточно давно – руки совершенно не слушались.

Открывая глаза, просматривался все тот же зеленый лес, только вдали от забора. Рядом со мной, наклонившись, стоял Ксаир и выливал на меня содержимое бутылки. Пить захотелось неимоверно, потому, чуть откинув голову, меняя угол наклона, я жадно ловила прохладную живительную жидкость.

Пока сознание возвращалось, стали понятны две вещи: затекшие руки не слушались, потому что были связаны сзади; за спиной находится дерево, в которое я уперлась макушкой.

– За девушками ухаживают совершенно не так, – заметила я.

– Как ты выбралась из хижины? – выпрямляясь, спросил Ксаир.

– Через дверь, – буркнула я.

– И почему ее не заперли?

– Не думали, что я смогу встать после выстрела.

– О каком выстреле ты говоришь? – нахмурился он.

– Огнестрельном, в живот. Было, кстати, больно.

Ксаир присел на корточки, после чего рывком задрал мою футболку, оголяя живот и просматривая наличие раны. Но там лишь был затянувшийся шрам.

– Где твое ранение? – усмехнулся он.

– В чем ты меня обвиняешь?

Объяснять что-либо все равно было бесполезно. Он своими глазами видел, как я лечила Рауса и, если он отказывается в это верить, то убедить в обратном мне его не по силам.