Дураки и музыканты

Замечали вы –

качается в каменных аллеях

полосатое лицо повешенной скуки,

а у мчащихся рек

на взмыленных шеях

мосты заломили железные руки.

У каменных ног Васи Корчмина лежит шляпа и просит денег. Лада бросила монетки выступающим. Актерское чтение стихов – это работа, ее надо ценить.

Солнце изласкало вас назойливостью овода

– в ваших душах выцелован раб.

Я, бесстрашный,

ненависть к дневным лучам понёс в веках;

с душой натянутой, как нервы провода,

я –

царь ламп!

Кстати, возле этой кофейни, напротив Васи Корчмина, Марвин дарил ей громадные букеты роз убийственно красного цвета.

«Ах, ты такая, ты вся искришься, с тобой так весело, я твой рыцарь, траляля…»

А сейчас, когда она не искрится, и лицо у нее как у больной унылой овцы, и с ней стало невесело? Все, не нужна. Как только она произнесла слово «проблемы», рыцарь завел другую песню.

«Извини, я занят… Сожалею… Ты, сильная, ты справишься.

«Я в тебя верю» – означает: «Справляйся сама, я тут ни при делах».

Придите все ко мне,

кто рвал молчание,

кто выл

оттого, что петли полдней туги, –

я вам открою

словами

простыми, как мычанье,

наши новые души,

гудящие,

как фонарные дуги.

Откуда-то из детского сундучка в ее голове выскочили другие стихи Маяковского:

У меня растут года,

Будет и семнадцать.

Где работать мне тогда,

Чем заниматься?

Ей скоро 17… Почему так быстро? Куда сбежали принцессы и драконы? Кто выбросил наклейки с динозаврами? Кому отдали ее любимого бархатного осла и безоблачное ничегонеделанье? Одни вопросы.

Она прогулялась вдоль Невы любимой дорогой, но в этот раз дышалось тяжело. Мешали серость и сырость. Враждебная мрачная вода гнала куда-то сама себя. Да еще этот ветер, такой нервный и злой, толкал Ладу в спину, будто враг. Что такое? Ведь она всегда любила прохладу.

Фонарные головы, поплывшие за ней, набрали скорость, захотели ее догнать.

«Добро пожаловать в мой мир!» – сказала Лада.

Быстрым испуганным шагом она ринулась обратно, на свою родную Шестую линию. По дороге она встретила Трезини.

Она поклонилась русскому зодчему итальянского происхождения.

– Приветствую, Трезини!

Такой у них был ритуал. Доменико стоял в той же позе со своим циркулем и рулоном.