Полет мотылька

– Да!

Геннадий Павлович оперся ладонью о стену, пытаясь найти опору для того, чтобы приподняться и встать на колени, – иначе из конуры, в которой он сидел, согнувшись в три погибели, было не выбраться. Не произнося ни слова, Марина уперлась ладонями ему в плечи и, навалившись сверху, придавила собственным телом. Возможно, что в иной ситуации, оказавшись в подобном положении, Геннадий Павлович просто сомлел бы от восторга, но сейчас он едва не заорал от боли, когда тысяча раскаленных иголок впились ему в низ живота.

– Марина… – простонал он сквозь зубы.

Мольбы были напрасны – Марина не собиралась выпускать его из своих объятий.

– Поверьте мне, Геннадий Павлович, – горячо зашептала она ему в ухо. – Нам нужно переждать… Обязательно…

– Ч-черт, – ответил на это Геннадий Павлович, пытаясь хотя бы перевернуться на бок.

– Вы же сами все понимаете… Зачем напрасно рисковать… Все ведь можно иначе устроить…

– Да ничего я…

Геннадий Павлович не успел закончить начатую фразу – Марина ладонью плотно зажала ему рот.

– Тихо.

На этот раз голос у нее был такой, что Геннадий Павлович невольно подчинился и замер в скрюченном положении. Хотя и понимал, что, пролежи он так пару минут, и без посторонней помощи ему будет уже не разогнуться. Прислушавшись, Геннадий Павлович услышал, как в комнате щелкнул дверной замок. Тихо скрипнул паркет под ногами вошедшего в комнату человека. Хотя, вполне вероятно, что людей было двое, а то и трое.

По-слоновьи всхрапнула спавшая на кровати старуха, после чего в комнате вновь воцарилась тишина.

Очень осторожно, чтобы быть уверенной, в том, что Калихин не собирается поднимать крик, Марина отняла ладонь от его губ. Геннадий Павлович никак на это не отреагировал. Он даже на время забыл о затекших коленях и доводившем до безумия желании помочиться. Он напряженно прислушивался, пытаясь понять, что происходит в комнате.

Какое-то время – минуту или чуть больше – из комнаты доносилось только периодическое всхрапывание старухи.

Вновь почувствовав боль внизу живота, Геннадий Павлович начал уже было подумывать о том, что звуки открывающегося замка и скрип паркета ему просто почудились, – случается, что воображение выкидывает и не такие номера. Но в тот момент, когда Геннадий Павлович был уже почти готов отстранить от себя Марину и попытаться отыскать выход из ее потайного убежища, в комнате ясно прозвучал голос.