Повелительница Песка

Я слышал несколько раз украдкой, когда ты обещал ей, что разведёшь нас и женишься на ней. Но за столько лет ты не сделал ни шагу. Для тебя твоя карьера была дороже Агриппины. Разве я не отпустил бы её? Отпустил. Разве не простил бы её? Простил. И знаешь, что я понял за все эти годы? Как бы ты не говорил Агриппине красивые слова, как бы не обещал, твои чувства – ничто. Ты видел её состояние и не сделал ровно ничего. Ты жесток, Гай.

– Не говори так! Я действительно любил её.

– Если бы действительно любил, Агриппина была бы жива.

Я не хочу, чтобы моя дочь прошла тот же пусть, который прошла моя жена, – и Клавдий сел в кресло. – Я всё сказал. Будущим мужем моей дочери станет Антоний. А теперь уходи. Я хочу побыть один.

– Я понял свои ошибки, Клавдий. Я позабочусь… Я буду…

– Довольно! Уходи, прошу тебя.

Гай развернулся и вышел.

По сухой коже Клавдия прокатилась скупая слеза. Он боялся за свою дочь. После этого разговора он не желал, чтобы она хоть как-то с ним контактировала, и тем более – отдавать её ему.

Он хотел, чтобы Клавдия в случае необходимости смогла постоять за себя, и теперь её просьба по поводу гладиаторской школы не казалось ему абсурдом.

– Даже если она некогда и не выйдет на большую арену, то хотя бы научится управляться с мечом и даст любому отпор, кто позарится на её свободу, – еле слышно проговорил Клавдий.

*** *** ***

Этот разговор слышала его дочь, прячась в сумерках приближающейся ночи за колонной у таблинума, в котором был её отец и дядя.

Она вся в слезах вбежала в свою спальню, в которой служанка Нарийя поправляла ей постель.

– Скажи мне, что это неправда? – сквозь слёзы проговорила она.

– Что неправда? – спросила женщина, волосы которой тронула седина, хотя она ещё не была стара.

– Что Гай сватался к моей матери, и что он хотел расторгнуть её брак с моим отцом и увезти её?

Нарийя молчала, потупив взгляд.

– Ты была на службе у моей матери. Скажи мне, что это неправда.

– Боюсь, что это правда, госпожа.

Клавдия легла на кровать, уткнулась в подушку и зарыдала ещё сильнее.

– А откуда ты узнала?

– Я подслушала разговор отца и Гая. Дядя хотел, чтобы я стала женой не Антония, а его, – произнесла девушка, вытирая слёзы.

Нарийя обняла и прижала её к себе.

– Чувства твоей матери к этому человеку принесли ей слишком много горя.

– Я знаю, – тихо проговорила Клавдия.

– Он жесток не только в отношении твоей матери. Гай жесток в отношении любого.