Ванильные эклеры

Зайдя в подъезд и поднявшись на второй этаж, он постучал в дверь, адрес которой он взял у старика Веймина. Дома никого не было, никто ему не открыл. Кристофер решил остаться ждать на лестнице. Ну не мог он сегодня уйти ни с чем.

Спустя два часа ожидания его терпение было вознаграждено. В подъезд вошла девушка в черных лаковых туфельках, одетая в облегающее платье вишневого цвета чуть ниже колена с длинными рукавами. У нее были распущенные густые волнистые волосы ниже плеч, с левой стороны заколотые заколкой.

Она легко порхала вверх, держась одной рукой за перила, пока не увидела стоящего немного выше по лестнице человека. Заметив его, она отпрянула назад. Потом узнала. Кристофер тоже не сразу ее узнал, но, когда узнал, ему стало еще тяжелее дышать от волнения и возбуждения.

– Здравствуй! Что ты здесь делаешь? Дай догадаюсь, адрес ты раздобыл у китайского старика из закусочной? Старый сводник! – последнюю фразу она произнесла почти себе под нос.

– Здравствуй! Да, я искал тебя гхым… гхымм… Я хотел отдать тебе деньги за такси и сказать спасибо, что тогда ты опять помогла мне…

– Деньги оставь себе.

Я такси взяла для себя, чтобы самой не пришлось тащить тебя до больницы.

– Как всё-таки тебя зовут?

– Зачем тебе это?

– Понимаешь, я не могу не думать о тебе. То есть мне не дает покоя всё то, что я о тебе и знаю и не знаю. Не так сказал. Слушай, у меня была заготовлена речь, но я ее забыл.

– Давно ждешь под дверью?

– Нет. Послушай, я художник и я никак не могу тебя нарисовать, вернее могу, но лицо не получается, – голос его совсем сник, он понял, что несет что-то не то и не может остановиться.

 – Я хочу попросить, пригласить тебя мне позировать.

Он замолчал. Беата тоже молчала. Позировать ей не сильно нравилось в детстве, но воспоминания о позировании для семейных портретов вызвали в ней самые теплые чувства. Но, несмотря на это:

– Я вынуждена отказать, – сказала она медленно и грустно. Она привыкла говорить «нет» не задумываясь.

– Ты из-за меня потеряла работу, я могу платить тебе за позирование.

– Да старик Веймин и не платил мне за работу. Это было мое послушание в обмен на то, что он научит меня драться. А как именно ты хочешь меня нарисовать? Обнаженной? За это ты собрался платить?

– Нет, ты что?! Я и не думал об этом. Если только ты сама не захочешь.

Тут Беата вспылила.

– Послушай, на твое предложение я отвечаю – НЕТ! И кстати, я уже нашла работу, так что я занята и устала.