Мини-рассказы

Нет, не знал, надеялся, ждал… Но дни шли, месяца текли караваном облаков, года летели, как составы мимо маленьких полустанков, а это не происходило. А он говорил себе: «Однажды…» Постепенно надежда исчезла, растаяла в призрачном вчера, оставив лёгкий след, как у Утёса-великана у Лермонтова тучка оставила мокрый след. И всё. Он перестал верить, ждать. И вот сейчас это было даже больше, чем удар под дых.

* * *

– Уедем? От всех, от всего.

– А сможем от всего?

– Хотя бы попытаемся. Помните, как у Яковлева: «Мы перестали совершать глупости, перестали лазать в окна к любимым женщинам…».

– Глупости – это всё, что не укладывается в общепринятые рамки, которые человечество придумала для того, чтобы их нарушать.

* * *

Он проверил ключи от машины.

– Я чуть-чуть выпил, но нам недалеко… – ему на миг стало стыдно, что она подумает? Но она ни о чём не подумала.

– Если недалеко, то нестрашно, – и снова искорки в глазах, смешинки, которые манили и околдовывали.

– У вас в родне не было потомственной ведьмы? – спросил он уже в машине.

– Тебя это пугает? А ну, как были. – Взгляд прямой, а искорки не исчезли.

– Значит, не ошибся?

Её взгляд секунду выражал недоумение.

– У тебя в глазах смешинки, – пояснил он глядя на дорогу.

– Почему же не чёртики?

– Фу, это так не романтично.

– А должно быть романтично?

– Не должно, но…

И тут она рассмеялась. Слышали ли вы звон колокольчика на рассвете, журчание первого весеннего ручья, ребёнка, который увидел чудо – такой смех был у неё.

* * *

По дороге он решил заскочить в магазин. Когда вернулся в машину, встретил изумлённый взгляд.

– Квас и солёные орешки?

– А лучше банальный «джентльменский набор» – шампанское и конфеты?

– Нет, но квас – это…

– Это не романтично?

– Опять не угадал, это по-домашнему.

Он серьёзно посмотрел на неё.

– Я могу исправить и взять шампусик.

– Фу, я не об этом.

– И я не об этом, поэтому квас и солёные орешки.

Он выехал на набережную. Ещё кругом было темно, но в небе чувствовалось приближения рассвета. Ещё не проснулись птицы, ещё сыростью и прохладой веяло с реки, но было то время, когда ещё чуть-чуть и что-то свершится.

Они говорили ни о чём и о многом. И обоим казалось, что они знают друг друга много – много лет. И не важно, что было раньше, важен этот час, эта минута, это мгновение.

А потом они целовались, сначала нежно и робко, но постепенно скованность исчезла.