Ржавчина

Или… Да мало ли что еще у него могло быть в карманах! Тем не менее Василий догадался, что ему лучше умолкнуть.

Заскрипел в темноте плохо смазанный механизм. Увидев полоску света, прорезавшую лежавшую на полу темноту, Василий не сразу понял, что это открывается люк.

– Ну, так добро пожаловать, – довольно улыбнулся Пеккер.

Григ посмотрел на парня и пальцем указал вниз.

Спустившись по узкой металлической лесенке, Василий оказался в кабине лифта, с которого была снята крыша. Шаг вперед – и перед ним развернулась перспектива огромной подземной парковки, тускло освещенной редкими фонарями.

– Электричество хоть и казенное, но мы его все равно бережем.

Пеккер оттолкнул парня в сторону и дернул торчащий из стены рычаг. Наверху с грохотом упала крышка люка.

– Ну, и как тебе? – спросил у парня сталкер.

– Не «Хилтон», конечно, – пожал плечами Василий.

– В таком виде, как сейчас, тебя бы в «Хилтоне» и на порог не пустили, – ехидно усмехнулся Пеккер.

Голоса эхом раскатывались под низкими сводами огромного, пустого помещения.

На парковке не было ни единой машины – после Катастрофы вся техника сбесилась и обратилась в механоидов. Машины – в первую очередь. Но в остальном парковка выглядела вполне прилично – ни мусора, ни грязи, ни луж. И пахло фиалковым освежителем воздуха. Разве что только краска на стенах местами облупилась. Ну, так это ж сущий пустяк на фоне всеобщей разрухи, царящей вокруг.

– В общем так, Григ, – Пеккер шел впереди, петляя меж столбов. – Я у тебя за сигареты в долгу.

А с парня стандартная плата за ночлег. Вы ведь только на одну ночь?..

– Василий со мной, – осадил предприимчивого дельца сталкер.

Какое-то время Пеккер шел, размахивая руками. Как будто разговаривал сам с собой. Но не издавал при этом ни звука.

– Ну, хорошо, – согласился он наконец. – Пусть ночует за твой счет. Но за душ плата отдельная!

– У тебя деньги-то есть? – покосился Григ на парня.

– Есть, – быстро кивнул тот.

Душ для него сейчас был важнее койки.

Пеккер подошел к сплошным металлическим жалюзи, закрывающим проход между двумя столбами, и снова забренчал ключами. Мужичок, видимо, испытывал параноидальное пристрастие к замкам и ключам. Отомкнув замок, Пеккер толкнул жалюзи вверх. И щелкнул выключателем на стене.

– Прошу!

Под потолком ярко вспыхнула трехъярусная хрустальная люстра. Для помещения, в которое ее втиснули, люстра была малость великовата – такая вполне могла украшать фойе Большого театра.