Знак

С вами был ведущий новостей Эндрю Скотт и история о несчастном случае Джона Ханта, до скорых встреч, – четко проговорил мужчина на фоне покачивающихся от ветра елей. После этого картинка сменилась, и вещание продолжила женщина с крысиным хвостиком в кабинете.

Я неосознанно перевела взгляд на Люка. Парень медленно осмысливал отрывок новостей, не отвечая мне, но громкий голос Кристин нарушил образовавшуюся тишину:

– Ты слышала это? Они списали все на алкоголь и наркотики, но ты говорила, что ему перерезали горло.

Я сглотнула скопившуюся жидкость. Футболка прилипла к мгновенно вспотевшей от напряжения спине.

– Кто-то пытается замять дело? – тихо предположила я и внезапно взорвалась. – Почему они не сказали о порезах? Почему упомянули алкоголь, когда у Джона было перерезано горло? Люди должны знать, что где-то среди них есть убийца. Мы должны знать это!

– Алекс, копы не знают кто убийца. – Люк перехватил мое лицо, твердо произнося, – Если сейчас сказать о реальном состоянии Джона, то поднимется паника.

11:19

На улице ярко светило солнце, но его света не хватало, чтобы осветить этот траурный день. Девушки в черных платьях с опущенной головой входили в ворота школы. Парни в костюмах несли по паре белых лилий, которые по слухам любил Джон. Возможно поэтому воздух вокруг наполнился давящим и резким ароматом, от чего болела голова.

Я стояла в школьном дворе вместе с Люком и Кристин. В нем и устроили прощание, поскольку церкви у нас нет, а дом мистера Ханта не смог бы вместить в себя всех желающих попрощаться с Джоном. Ну и бонусом, мистер Хант посвятил двадцать лет преподаванию в той школе, она должна была отдать ему должное.

– Гроб закрыт, как мы его увидим? – обычно звонкий голос Кристин звучал приглушено.

Люк посмотрел на девушку сверху вниз и перевел пренебрежительный взгляд куда-то в сторону, раскрыв рот:

– Я его видел и не советую тебе того же.

Я последовала за взглядом парня, находя в толпе мистера Ханта. Старый костюм скорбно висел на мужчине средних лет. Плечи были опущены, словно под весом той печали, что охватывала его сознание. Преподаватель стоял, окруженный людьми, и опустошенно смотрел себе под ноги. К нему подходили выразить соболезнование ученики, но мужчина не отвечал, даже не в силах поднять взгляд.