Кирро

Он просто пошел вслед за братьями, обойдя огромную сосну, обернулся, и увидел, как под ней, словно из-под кочки выглядывает сиреневая кашка мелких цветов. Создавалось впечатление, что они укрыты мхом, а с той стороны, откуда они шли, их не видно. Об этих цветах говорила женщина из чёрного дома. Значит, это кедр, а впереди – Юг.

Путники двигались бесшумно, легко раздвигали перед собой ветви и обходили участившиеся деревья. Свет в лесу был ровным, одинаково сумрачным и густым. Кажется, они шли около получаса.

Сердце у Кирро ёкнуло от неожиданного испуга. Он посмотрел на Угана, но краем взгляда заметил какое-то движение справа – что-то белое плавно обвивало ствол сосны, стоявшей неподалёку. Субстанция крутилась, извивалась. Глаза мужчины расширились, он понял, что винн приблизился к ним, как только почувствовал его эмоцию.

Биган повернулся, и его всегда равнодушные глаза выразили сначала негодование, затем снисходительность, и наконец, улыбнулись. Ноздри чёрного брата раздулись, набрав полную грудь воздуха, а потом выпустили его обратно медленным потоком. Кирро понял, что надо быстро успокоить волнение – он задышал медленно, как Биган показывал ему. Винн не приблизился, но и не удалился, обвернулся вокруг дерева и замер, будто прислушиваясь, а затем вновь медленно потёк кольцом, словно уснув и действуя по инерции.

– Они ушли влево от нас, иначе мы должны были бы встретиться через пять минут, но этого не произойдёт. Однако, встретиться нам надо, иначе, обойдя нас, они могут упасть на хвост, а это совершенно ненужное обстоятельство. Поворачиваем влево, встретим их минут через двадцать, я скажу, когда это станет неизбежным, а пока обсудим, как будем действовать. Одного винна загнали в ловушку.

Итак, мы встречаемся с нашими незнакомцами через тридцать минут. По моей команде прячемся за деревья. Биган справа, и забирается на ветви, я – посередине, ты – слева. Ты стоишь и ничего не говоришь, ничего не делаешь, только если нападут – защищайся. Всё. Берем курс налево.

Кирро было неприятно это слышать, однако, возражать было ни к чему.