Полуночная жизнь

 – Так что не смей оскорблять моего избранника. Где были ваши кандидаты тогда? Вот нечего сказать…

– Ты могла бы и рассказать нам, о нависшей угрозе, – с укором посмотрел на меня отец.

– И чтобы от этого изменилось? – вздернула я темную бровь.

– Я бы попытался не допустить твоего похищения и немедля забрал бы из академии, – не сдавался родитель, пытаясь убедить меня в неподобающем выборе спутника жизни. – Но ты же у нас гордая и самостоятельная девушка, умеющая решать проблемы в одиночку.

– А не по вашей ли вине, уважаемый родитель, мне пришлось слишком рано повзрослеть? – сложив руки под грудью с укором посмотрела на отца.

– Персефона, не смей так разговаривать с отцом! – грозный окрик с лестницы, заставил меня мгновенно съежиться. – А тебе дорогой пора бы засунуть свое мнение куда подальше. Наша дочь самостоятельная молодая дроу и вполне может выбрать себе мужа. Полукровка же не худший из вариантов, или мне напомнить тебе о том, что плюнув на всех, ты привел в дом бесприданницу? У меня даже семьи не была, а тебя это не остановило.

Так что не смей указывать нашему ребенку за кого выходить замуж. Увижу на крыльце хоть одного из твоих золоченых истуканов прокляну так, что их матери родные не узнают! Побойся темного любимый и не доводи меня до бешенства!

– Милая прошу тебя не сравнивай две совершенно разные ситуации, – отец все же спал с лица и заискивающе посмотрел на единственную и неповторимую любовь всей своей жизни. – Ты была из обнищалого, но очень знатного рода. Тем более твои мозги и осенение минуя все запреты моего рода, достучались до каждого из членов нашего клана.

А выбор Персефоны, ни примеряет меня с реальностью ни по одному из существующих пунктов принятых считаться исключениями из установленных и принятых еще во временя темного, правил.

– Ах, так значит я содержанка и приживалка, не достойная гордого имени твоей семейки, – матушка уперла руки в пышные, по меркам дроу бедра. – Сейчас я тебе дипломату драному доходчивым и понятным языком простолюдинов объясню, почему нас считают подаркам небес.

Ты у меня две недели ни то, что сидеть, ходить не сможешь. Меня и мою дочь за нерадивый мусор считать, а ну иди сюда, ваша светлость, я тебя прокляну!

– Милая, я не то имел виду, – папенька побелел до состояния светлого эльфа и заискивающе улыбнулся супруге. – Я, несомненно, уважаю твой выбор и люблю всем сердцем. Но для нашей единственной дочери, я хочу только лучшей доли. Аид не может считаться достойным зятем.