Дерзкие забавы

Стол сделан из разных кусочков дерева, светлая и темная древесина перемешаны, и, хотя верх у него гладкий и отполированный, шероховатые, необработанные края придают ему вид настоящего произведения искусства.

– Оливер меня удивляет, – говорю я. – Это место совсем не похоже на берлогу холостяка.

Финн смеется:

– Он аккуратный.

Я смотрю на полотенце, перекинутое через его плечо.

– А ты моешь посуду.

Чуть дернув плечом, он бормочет:

– Я тоже аккуратный.

– Значит, это Ансель – неряха? – спрашиваю я с улыбкой.

Сердце у меня бьется так сильно, что я слышу его удары у себя в ушах. Мне не хватает легкости, которая появляется в разговоре после текилы. Брови Финна сходятся на переносице, и я уточняю:

– Один из вас должен быть неряхой, если исходить из моей сексистской статистики.

– На самом деле он самый большой маньяк чистоты, которого я знаю. Вот Перри – неряха. Вот и вся твоя теория.

– Разумеется, она неряха. Она же чудовище.

Финн стоит спокойно, с ничего не говорящим выражением лица.

– Почему ты остаешься в городе? – спрашиваю я наконец. – Я думала, ты никогда не пропускаешь свою смену на работе.

Он проводит рукой по губам, по подбородку, задерживая на мгновение мой взгляд.

– И кажется, ты всегда присутствуешь при исключениях из этого правила.

– Это не настоящий ответ.

– Бизнес.

– Бизнес?

– Ага.

– Почему ты здесь?

– Я думала, мы обсудили это снаружи.

– Я знаю, зачем ты здесь, но не знаю почему.

– Моя… – Я замолкаю, сдерживая желание рассказать, что я на самом деле здесь делаю. Это слишком тяжело. Слишком. – Я просто хотела сбежать из дома.

Его брови сходятся на переносице, и явно новые вопросы рвутся с языка, но вместо того, чтобы их задать, он протягивает руки и делает еще один, последний шаг ко мне. Подняв ладони, он изображает весы:

– Финн… обувной магазин… Финн… обувной магазин.

– Полагаю, ты выиграл.

Он наконец выпускает на волю улыбку, с которой боролся все это время.

– Расскажи мне, почему я. У тебя целый город богатеньких деток, которые только и ждут, когда ты залезешь к ним под одеяло.

Кровь у меня в жилах закипает, а он протягивает руку и играет с бретелькой моего платья.

– Они все никуда не годятся, – признаюсь я.

– О, серьезно? – В его голосе нет и тени удивления.