Дерзкие забавы

Тротуар перед домом потрескавшийся и неровный, а лужайка заросла и похожа на кусок разноцветного – желтого, зеленого и коричневого – ситца. В отличие от его шикарного магазина в центре в этом месте нет ничего примечательного. Но я знаю этот район очень хорошо, чтобы предположить, что для Оливера возможность забраться на крышу своего дома ночью и увидеть закат над океаном значит очень много.

Поплавав, я пошла в дом и увидела, что мама и папа сидят в гостиной рядышком друг с другом на диване и читают каждый свою книгу в полном молчании.

Я предложила приготовить им обед, они оказались не голодны. Я предложила выполнить какие-нибудь поручения – у них не оказалось поручений для меня. Поэтому я стояла, переминаясь с ноги на ногу, в гостиной, пока папа не взглянул на меня с легкой печальной улыбкой.

Я еще понадоблюсь маме, но сегодня я ей не нужна. Ей сейчас не нужен никто, кроме ее мужчины, а ему нужно только быть с ней рядом все время.

Я подъехала к дому Оливера словно в тумане, на автопилоте, стараясь не думать о том, что я собираюсь делать.

Мой отец практически посоветовал мне наслаждаться Финном – пусть и не такими словами! А почему, собственно, нет? Не похоже, что это каким-то образом не отвечает ожиданиям – и моим, и Финна. Вместе мы провели в общей сложности один день и большую часть этого времени были голыми. До этих выходных нашим самым значительным разговором был тот, когда я появилась в его доме и он сказал мне, что в моем распоряжении все, что я найду в холодильнике, а он пока сбегает за презервативами.

Я улыбаюсь дверному молоточку в виде R2-D2 и дважды стучу в дверь.

В доме тихо, я слышу, как ветер с океана шевелит высокие, гибкие пальмы. Наконец раздались чьи-то шаги, и входная дверь распахивается.

У Финна на плече посудное полотенце, и он вытирает им руки. Он без рубашки, а джинсы низко спущены на бедра, открывая взгляду черную кромку его боксеров.

– Привет, Огненная Барби.

В одно мгновение мое радостное предвкушение улетучивается, а на его место приходят смущение и неуверенность.

Ненавижу такие моменты. Я чувствую себя уязвимой и нахожусь на грани слез, но это не имеет никакого отношения к Финну. Пьяный Финн был аномалией, у него было нежное выражение лица, и он был веселый. А дневной Финн – могучий и резкий, он хорош только для рыбалки, для секса и, как выясняется, для мытья посуды.

– Знаешь что? – Я оглядываюсь на свою машину, стоящую на парковке. – Это была глупая идея.

– Стой.