Слепой рассвет

Ничего не говорит, а так хочется знать его мысли…

Хорошо в его объятиях и спокойно… Герман покидает мое тело, чувствую, как сперма стекает по внутренней стороне бедра…

Мы не предохранялись! Начинаю считать в уме, когда у меня были единственные месячные после родов… Есть ли вероятность, что я могу забеременеть?..

Глава 8

Герман

Против природы не попрешь. Когда рядом женщина, которую ты хочешь так, что яйца готовы взорваться, перестаешь соображать. Не планировал показывать, что меня накрыло, но разве тут устоишь? Стоило подумать, что Маша хрен даст нам нормально потрахаться, свернул с дороги.

Дочь может устроить бессонную ночь. Отымеет так, что сил на секс у Поли просто не останется. А мне со стояком потом что делать? Минут сорок мы могли позволить себе задержаться. Мама и Таня приглядят за малышкой.

Не поймешь этих баб. Поля, как и раньше, страстно мне отдавалась. Секс с ней – высота, которую с другими женщинами я никогда не брал. Мне ее всегда мало. Вижу, что и у Поли так же, так зачем, спрашивается, сбегала? Наташу пожалела.

Нашла кого жалеть! Она ведь не знает, что ребенка мне супруга так и не родила.

Будет еще время ей все рассказать. Пора поспешить к дочери.

– Поля, ты нормально? – только что всем телом тянулась ко мне, а сейчас сидит сама не своя. Переживает, что мою семью разбивает? Хрен поймешь, что за тараканы живут у нее в голове. Согласилась же делить со мной постель.

– Да, – отвечает автоматом, даже не задумывается. – Где мой сарафан? – подал влажные салфетки, потом принес вещь и помог надеть.

 – А трусы?

– Трусы забрала ночь, – на мою улыбку она не ответила. Не оценила шутку. – Не смог их отыскать, – мне нравилась идея, что на ней нет нижнего белья. Надо запретить Полине носить штаны и трусы. Так даже соблазнительнее, можно в любой момент задрать юбку, наклонить ее над столом…

Пипец! Словно и не трахались!

Меня поглощали мысли о сексе, а Полю какие-то неприятные думы. Она для меня словно открытая книга. Могу читать по выражению лица и глазам ее настроение.

Присел на корточки возле открытой пассажирской двери. Полина обнимает себя за плечи, словно мерзнет, хотя на улице тепло.

– А теперь рассказывай, что тебя так расстроило? – мой тон не допускает возражений или отговорок.

– Ничего, – поднимает взгляд, смотрит на меня и машет головой.

– Поля…

– Мы не предохранялись, – еще немного, и она расплачется. – Ты сказал, у меня есть три года, – ощущаю острый укол вины.