Слепой рассвет

Может, он даст денег на операцию?

– Ты в своем уме? Я не собираюсь ничего просить у Германа! У меня одно желание – находиться рядом с Машей, – он меня и так слушать не желает, а тут я с порога заявлю, что мне нужно еще денег. Если придет квота, скорее всего, я решусь на операцию, но сейчас мне думать об этом страшно и не хочется. Ведь после этого неизвестно, увижу ли я свою дочь, узнаю ли ее, смогу ли обнять?.. – Не вмешивайся в мою жизнь, считай, что я умерла, у тебя больше нет дочери. Прощай, – подхватила сумку и пошла к двери.

– Поля, зачем ты так? Прости меня! Прости, девочка! – она продолжала кричать и плакать. Оставив ключи в прихожей, я вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.

* * *

– Полина, езжай ты домой! Не приедет Герман в клуб. Он уже неделю тут точно не появлялся, – произнес Костя – мой бывший начальник.

– Я никуда не поеду, пока с ним не поговорю, – настроена я была весьма решительно.

– Ты же видела, сколько раз я ему звонил, трубку он не берет! Не знаю, чем он так занят, но клуб ему нахрен не сдался.

– Костя, не прогоняй меня, идти мне все равно некуда. Когда-нибудь он все-таки появится, мне с ним поговорить нужно. Вопрос жизни и смерти.

– Фиг с тобой! Сиди у меня в кабинете! Есть хочешь?

– Хочу, – голова ужасно болела, вполне возможно, от голода.

– Сейчас прикажу девчонкам что-нибудь тебе принести.

– Спасибо, Костя!

– Да не за что, упрямица, – управляющий вышел. Скинув обувь, я вытянулась на диване, откинула голову на подлокотник и прикрыла глаза.

Минут через двадцать вернулся Костя. Сам принес поднос с закусками.

– Ешь быстрей, – поставил он поднос на свой стол, отодвигая в сторону бумаги.

– Что случилось? – заметила, что он дергается.

– Герман перезвонил. Как ты и просила, я сказал, что ты его здесь дожидаешься и никуда не уйдешь, пока вы с ним не поговорите, – мое сердце убежало в пятки.

– Нет. Сейчас.

– Не знаю, что между вами произошло, но Черногоров не обрадовался твоему приходу. – Костя ждал хоть каких-то объяснений, а мне нечего было ему сказать. Герман доверял ему управление клубом, но в личные дела никого не посвящал. Мы были близки, но даже мне он не рассказывал о семье.