Рассвет твоей нежности

Герман умел радоваться жизни, умел расслабляться, но он мог без сожаления жестоко расправиться с обидчиками близких ему людей.

– С Таниным хахалем встретились у подъезда. – брови брата удивленно поползли вверх.

– Он был один? – не переставал он поражаться, что меня немного разукрасили.

– Один, – выдохнул я, взял стакан и одним глоток осушил.

– Интересно, как это произошло? Чем ты в этот момент был занят? – не рассказывать же ему, что пропустил удар в челюсть, когда облизывался на жену.

– Руки в карманах были, когда прилетел первый удар.

Телефон вылетел. Врезав ему, прогнал и пошел искать мобильник. – вспомнил, что произошло потом, и по сердцу пробежал разряд. – Я не видел, что он идет ко мне с палкой. – мой голос зазвучал тише. – Таня закрыла меня собой. – проведя пятерней по волосам, зажал в кулаке волосы. – Если бы не успел среагировать, этот удар достался бы ей.

Герман, ничего не сказав, встал и вышел. Вернулся через несколько минут с аптечкой и бутылкой водки.

– Рентген надо сделать, вдруг перелом или трещина. – подошел он ко мне со спины. – Будем промывать. – на стол опустилась аптечка и бутылка белой. – Она мне сразу понравилась.

– Водка? – поняв, о ком он говорит, я пошутил.

– Таня твоя. – прозвучало это… как-то правильно, будто был во всем этом высший промысел, но я не спешил соглашаться:

– Она не моя, Герман. Так сложились обстоятельства, а я даже не знаю, что за этими обстоятельствами стояло.

– Будь она падлой, каких кругом полно, не стала бы рожать твоего сына, пошла бы и сделала аборт.

 – от этого заявления я прихренел. Герман, не жалея, плеснул мне на открытую рану водку, я зло зашипел. – Терпи.

– Ты откуда знаешь о сыне?! – не ожидал, что у него могут быть от меня секреты.

– Пацана видел, когда из садика забирали. Хотел завтра с тобой поговорить. Кстати, Макс болеет.

– Я в курсе. – вспомнил, как предложил помощь, а она меня послала.

– А тебе кто сказал, что Максим твой? – спокойно поинтересовался он.

– Не поверишь, Алина. Фотографию из отчета увидела, – пояснил я.

– Тут бы пару швов наложить. – задумчиво протянул он.

– Заживет. Помажь чем-нибудь и пластырем залепи.

– Зеленка пойдет? – сунул он мне под нос какой-то флакон.

– Мажь! – раздраженно махнул я рукой.

– Все, можешь одеваться. – через пару минут закончил он.

– Есть чистая рубашка? – подойдя к шкафу, он достал белую футболку и кинул мне. Вещь была брата.