Пожирающая Серость

Августа Готорн не подпускала его к реальной опасности после того, как он провалил свой ритуал. Теперь он заступал на дежурство лишь для виду.

Медальон впился в запястье – диск из багрового стекла; символ, обозначающий, что с тех пор, как он получил свою силу, уже не нуждается в защите оберега с камнем, которые носили остальные жители города. Этот медальон был фальшивым, но Джастин носил его ради офицера Андерса и других, кто по-прежнему верил, что он настоящий основатель. Юноша попрощался и зашел в Закусочную, пытаясь побороть стыд.

Все в заведении выглядело так, будто вот-вот развалится. К стене прислонился почти вышедший из строя музыкальный автомат, издающий слабое фальшивое пение The Beach Boys. Из перегородок между плисовыми синими диванчиками виднелись кусочки желтой пены, мерцая в сиянии потрескавшихся флуоресцентных светильников. Джастин провел рукой по одному из столиков – столиков, которые никогда не выглядели чистыми, сколько бы раз их ни протирали.

– О, отлично. – Айзек Салливан читал за кассой.

Лучше всего Айзека описывало одно слово – «демонстративный». Сбритые по бокам волосы и темные длинные локоны. Фланелевая рубашка, глухо застегнутая под горло. Одинаковые медальоны на запястьях, сияющие алым на фоне бледной кожи, – один заслуженный и один позаимствованный у брата.

– Они в любом случае будут пялиться на нас, детишек основателей, – сказал он. – Так почему бы не показать им то, на что интересно смотреть.

Наверное, поэтому они и стали лучшими друзьями.

Джастин завязал фартук на шее.

– Сегодня я не работаю за кассой. На мне мойка посуды.

– Я займусь посудой, – быстро ответил Айзек, хватая книгу и выходя из-за прилавка. – А ты обслужи посетителей.

Хоть они и работали в Закусочной уже не один месяц, Джастин все равно не мог сдержать смешка, глядя на фартук Айзека.

«Добро пожаловать в Закусочную! – было написано на нем курсивом. – Я – ваш дружелюбный официант.

– Серьезно? – спросил Айзек. – Ты тоже в переднике.

– Да, но тебя он бесит больше.

На скулах Айзека заходили желваки. Джастин давно знал, что означало это напряженное выражение: неприятности.

– Нет, – сказал он и коснулся кончиками пальцев передника. Воздух перед вышивкой стал нечетким и замерцал, Айзек подпалил стежки надписи, и они превратились в почерневшую, пепельную дыру.