Мажор в деревне

Его барские замашки выводят из себя. До сих пор трясет, стоит вспомнить требование вымыть ему туфли. Да и от всего остального тоже трясет – одолжение мне сделал, предложив работу поломойки. Хватает, целует, прижимает к себе, шантажирует…

Нет, жалеть его не стоит. Вот пусть своими белыми ручонками возится с потрохами, а я пока картофель помою, овощи почищу, рис переберу…

– Сначала надо кур разделать, на улице жара, они завоняют, – в полный голос, пусть наш разговор слышит директор.

– Они и так воняют, – так тихо, что мне кажется, я не слышала, а прочла по губам.

– Поэтому сходи к машине и принеси тушки, – стрельнув в меня яростным взглядом, он резко развернулся и вышел из кухни.

Вернулся быстро. Грохнул два ящика о железный стол. Я отметила, что у мажора даже дыхание не сбилось. А ведь каждая курица весит приблизительно два килограмма – и это без потрохов.  Я подошла, чтобы посмотреть, сколько тушек в каждом ящике.

– Их там двенадцать, – буркнул Вадим, догадавшись, зачем я заглядываю в коробку.

– Вот и славно, приступай. Ножи вон в том ящике, – указала на стол с отсеками. Его брови хмуро сошлись на переносице, мажор не сдвинулся с места.

– Что значит «приступай»? Я никогда этим не занимался, – он говорил тихо, чтобы Вячеслав Игоревич не слышал.

– Ты думаешь, я разделывала? Нет, – пожала плечами. – Мне обед готовить, нужно овощи чистить. И не смотри на меня так. Ты сам сюда приперся, я тебя не звала.

– Я не умею.

– Я тоже, – нагло врала, но Робнер об этом не знает.

– Сама смотри, а я овощи почищу, – процедил он сквозь зубы.

– Овощи я тебе не доверю.

Мне некогда было с ним спорить, обед должен быть готов вовремя. Минут пять он прожигал меня злым взглядом, я не реагировала, потом спросил, где лежат перчатки, надел их и достал первую курицу.

– Покажи, как это делается? – процедил сквозь зубы. Я смилостивилась, быстро объяснила.

Осмолив кур, принялся их разделывать. Сначала неуверенно потрошил кишки, потом заработал быстро и четко. Пыхтел, как старый паровоз, и матерился все время.

– Ты оскверняешь пищу, – буркнула я. – Можешь не ругаться?

– Лучше молчи! – процедил он сквозь зубы.

Запах стоял, конечно, отвратительный. Вадим, наверное, чтобы скорее отделаться и не задохнуться, действовал очень быстро.

Мне пришлось только вымыть птицу, все остальное сделал он.