Мажор в деревне

Вячеслав Игоревич не экономил на обедах для рабочих. Нам доставляли только свежие и качественные продукты. Он и сам любил прийти отобедать в столовой, когда проживал в станице.

Мужчины сложили на поднос тарелки и заняли два стола. Запрещала себе смотреть на Робнера, но взгляд постоянно возвращался к нему. Вот он застыл над тарелками, внимательно рассматривает содержимое, будто ждет, что оттуда червяк вылезет. Удивляюсь, как еще лицо не кривит. Дать бы ему половником!

Все-таки взял тарелки и поставил их на поднос.

Донес до стола. Посмотрел на рабочих, прежде чем взять ложку и опустить в тарелку. Пробует.

Только попробуй поморщиться!

Глаза от удовольствия не закатывает, но ест быстро и с аппетитом. Я даже не замечала, что все это время была в напряжении. Гад!

Мужчины стали вставать из-за стола. Порции были большие, за добавкой никто никогда не обращался. Они сложили аккуратно грязную посуду. Я наводила порядок, поэтому внимания на них не обращала. Взяв с собой соки, минералку, они вышли на улицу.

Сели прямо на траву, спрятавшись под кроной раскидистого тополя, и закурили. Бабушка не переносила запах никотина, я тоже начинала кашлять, если рядом курят, рабочие это знали и не позволяли себе дымить в столовой.

– У меня к тебе предложение, – прозвучало прямо за спиной, я даже чужое дыхание ощутила на влажной коже. Дернулась, скользкая от моющего средства тарелка выпала из рук, хорошо, что не разбилась.

– Знаешь, куда ты можешь идти со своим предложением? – резко развернулась и зло выпалила в лицо мажору.

Подкрался незаметно, словно хитрый кот!

– Просветите, Елена Владимировна, – довольно ухмыляясь. – Может, новых слов от вас наберусь. Вы, случайно, не филолог по образованию?

Руки в карманах модных джинсов, поза расслабленная, в отличие от меня.

– Деньги нужны? – серьезно спросил Робнер. В нем так резко произошли перемены, что я растерялась. – Готовишь ты сносно, есть можно. Мне нужна домработница, которая будет не только убирать, но и готовить. За два-три часа в день управишься, зарплата тридцать тысяч.

Для вашей деревни это более чем хорошо.

«Готовлю сносно…. Есть можно. Домработница… Для вашей деревни…» – отдельные фразы из его монолога продолжали выстреливать в голове.  Вот оно – настоящее лицо истинного мажора!

– Ну что, согласна? – он продолжал разговаривать со мной так, будто делает одолжение.

Я отошла к столу, где лежала грязная посуда. Взяла тарелку с остатками борща, которые еще не успела вылить.