Пустые земли

 – Жукк поднял банку пива и не спеша сделал глоток. – Один ботаник, толковый, между прочим, говорил мне, что мы, сталкеры, выполняем для Зоны ту же работу, что и пчелки для цветов. Мы ведь что делаем – собираем в Зоне бирюльки разные, продаем их барыгам, а те перепродают их дальше… И разлетаются они по всем миру. И никто ведь даже не знает, что они собой на самом деле представляют. А может, это и есть та самая пыльца Зоны, которая, воздействуя на обычный мир, в котором люди живут, постепенно, незаметно меняет его? И в какой-то определенный не нами с тобой момент весь мир станет одной большой Зоной?.

– Ну, я бы не возражал, – усмехнулся Джагер. – Мир за кордоном давно уже превратился в помойку.

– Не спорю. – Жукк смял в кулаке пустую пивную банку и кинул ее в корзину. – Поэтому мы и ушли в Зону, что мир по другую сторону заградительной линии нам всем уже поперек горла. Вот я и говорю тебе, Джаг, если хочешь выжить в Зоне, учись понимать ее. Не лезь на рожон, будь почтителен и внимателен.

А может, и сожрет с потрохами, подумал тогда Джагер. Но вслух ничего говорить не стал. Он уже стал примечать, что для многих бывалых сталкеров Зона – это своего рода религия. Каждая ходка – священнодействие. А посиделки в баре после удачной ходки – ритуал. Спорить же с человеком о религии стоит лишь в том случае, если хочешь навсегда испортить с ним отношения.

Вот так…

Джагер вздрогнул и открыл глаза. Он не сразу понял, что вывело его из забытья. Но тут его снова что-то ударило в спину. Не сильно, как будто кто-то небольшой камешек кинул. Еще один удар – на этот раз по пояснице. Еще – точно в шею.

Джагер в испуге оперся руками о землю, собираясь перевернуться и посмотреть в глаза тому, кто надумал с ним поиграться, прежде чем убить.

И тут он понял, что происходит.

На него и на сухую землю вокруг падали большие, тяжелые капли начинающегося дождя. Падая, капли будто взрывались облачками взлетающей вверх пыли.

Джагер хрипло засмеялся и, осторожно придерживая сломанную ногу, перевернулся на спину. Дождь, крепчающий с каждой секундой, хлестал по лицу, а он лежал, раскинув в стороны руки, хохотал, как безумный, и, захлебываясь, ловил разинутым ртом упругие водяные струи.