Колода предзнаменования

Но если мы хотим заманить Зверя, я, наверное, должна стоять внутри. Как моя мама.

Айзек с трудом сглотнул.

– Тогда я тоже войду в круг. Я могу открыть тебе портал в Серость.

Вайолет вздохнула и встала у самой черты.

– Когда я предложила работать сообща, то искренне считала, что ты поможешь мне придумать что-то логичное и разумное…

– У тебя есть план получше?

Она закатила глаза и вошла в круг.

– Очевидно, что нет.

Они нервно переглянулись, но ничего не произошло. Спустя еще пару секунд Айзек присоединился к Вайолет.

Орфей остался снаружи. Судя по всему, он был единственным вменяемым из них.

Все казалось вполне нормальным. Настолько, что они даже сели на траву. На секунду Айзек задумался, а сработает ли вообще их план.

– Ладно, – пробормотала Вайолет, доставая мобильный. – Заранее предупреждаю, я хреново пою.

Айзек последовал ее примеру. Они раздобыли текст песни из конфискованных записей Церкви, и, взглянув на фотографию, Айзек ощутил тревожную тяжесть в груди.

– Ничего, я умею, – немного застенчиво ответил он.

Вайолет окинула его испепеляющим взглядом.

– Ну, разумеется.

– Это еще что значит?

– Ничего, – она прочистила горло. – На счет три?

Айзек кивнул.

– Раз, два…

«Грешники в лесу блуждали

И домой пути не знали.

Серость стала домом,

Их нет теперь среди живых.

Слушай сказку Четырех,

Зверь не сбросит их оков.

Или в нашу правду верь.

Ветви и камни, кинжалы и кости.

Судный день стучится в гости».

Сперва их голоса звучали настороженно, нестройно и натужно в ночи. Но Вайолет предупреждала, что Церковь повторяла колыбельную снова и снова, поэтому, закончив куплет, они просто начали сначала. Айзек точно не знал, когда появились первые изменения, но почувствовал, что это случилось. Слова перестали срываться с его губ через силу и полились плавным ручьем, сплетаясь с голосом Вайолет, пока им не стало казаться, будто кто-то другой пел через них.

Символ основателей замерцал, и фрагменты костей засочились переливчатой жидкостью.

Айзек никогда подобного не видел, и его голос слегка дрогнул, а сердцебиение участилось. Он с опаской наблюдал, как жидкость текла по канавкам в грязи и сильно разила гнилью. Не переставая петь, Айзек понял руки и сосредоточился.

Воздух у его ладоней нагрелся, и он призвал силу, освещая лучами всю поляну. Его способности всегда приносили неприятные ощущения: вызывали тупую боль под кожей, испарину, жар.