Колода предзнаменования

– Это единственное объяснение.

Мэй снова посмотрела на боярышник, который выглядел скорее красным, чем коричневым в свете восходящего солнца, и подумала о последних неделях. О то, как корни, объединявшие Четверку Дорог, разнялись и переплелись заново.

С того дня как она достала карту Вайолет Сондерс месяц назад, в ее разуме открылся проход – корни проделали тоннель, которого она никогда прежде не видела. И он все изменил. Мэй могла остановить их, позволить корням загнить. Вместо этого она решила довериться брату с Айзеком и вернуть стертые Августой воспоминания Вайолет Сондерс.

И Вайолет действительно спасла Четверку Дорог, но наверняка она догадалась, что Августа способна на гораздо большее. Что она использовала свою силу против других основателей, как Харпер. Судя по всему, Вайолет разобралась, как вернуть ей воспоминания, и Харпер вздумала отомстить семье, которая их забрала. А значит то, что произошло с боярышником, – вина Мэй.

Последние семь лет Мэй была идеальной дочерью. Но у Августы Готорн хорошая память, и вряд ли она забыла, что предшествовало этим семи годам, когда любовь и внимание дочери были предназначены сугубо ее отцу. Неважно, как вела себя Мэй сейчас. Августа никогда не будет полностью доверять ей. И если она узнает, что Мэй натворила, это разрушит их и без того хрупкое перемирие – возможно, навсегда.

– Как, по-твоему, это произошло? – спокойно спросила Мэй.

– Сондерсы, – без промедлений ответила ее мать. По телу Мэй прокатилась волна облегчения. – Глупо было думать, что я смогу внести изменения в древний союз Карлайлов и Сондерсов. Радоваться, что Джун… – Она покачала головой и прижала ладонь в перчатке ко рту.

– Ладно, значит, Сондерсы вернули Харпер память, – спешно продолжила Мэй. Ей самой не нравилось повышенное внимание к своей персоне, когда эмоции брали над ней верх и она могла оказать матери ту же любезность.

Лицо Августы сморщилось от злости.

– Если за этим действительно стоит Харпер Карлайл, мы позаботимся о том, чтобы она все исправила и ответила за свой поступок.

Слово «мы» зажгло в Мэй огонек надежды – это прозвучало как обещание.

– Да. Мы позаботимся об этом.

Августа с одобрением посмотрела на дочь.

– Полагаю, ты знаешь, что должна сделать дальше.